часов в 8 вечера красные снова заняли Рогожкин. На этот раз их вошло сюда около 5 регулярных полков. Станица Елизаветинская, хутор Обуховский были заняты довольно легко. Полковник Манштейн вышел отходящим красным в тыл и наделал там много шуму. Говорят, некоторые из большевиков драпанули по такому морозу чуть ли не в одном белье.
На участке нашей дивизии захвачено 5 орудий, 57 пулеметов, около 360 пленных и пр. Правее заняты Усть-Койсугский, Колузаев, Гниловская (станица и станция). Наши начали входить в г. Ростов. Красные к этому времени успели починить железнодорожный мост, по которому на вокзал в город ворвался наш бронепоезд. Вообще всё пошло очень удачно. Еще не было случая, чтобы задуманное нашей армией наступление в начале, хотя бы раз потерпело неудачу. Все, даже солдаты, когда становится известным о наступлении, верят в него и наперед знают, что то, что приказано взять, будет нами занято. Так было и на этот раз. Настроение у всех великолепное. В дальнейшем успехе и продвижении вперед никто не сомневается.
8.02.1920. В 2 часа ночи мы двинулись из Кагальника, чтобы снова брать хутор Рогожкин. Холод опять адский. Красные собирались после занятия Рогожкина и двинуться на хутор Дугин с целью вернуть Елизаветинскую и Обуховский. На рассвете перед Дугиным их встретили 3 роты Дроздовцев с орудием и начали наступать на Рогожкин с юго-востока; мы с Черноморцами и Иркутцами начали нажимать с юго-запада и запада. Часов в 6 с половиной поднялся туман, который мешал и очень скоро вынудил совсем прекратить артиллерийский огонь. Около 10 часов Рогожкин, тем не менее, был снова занят нами, несмотря на то, что на этот раз красных было до 3 тысяч. Северо-западнее хутора их слегка взяла в работу наша кавалерия и человек около 50 рубанула.
Приходившие из Таганрога части были одеты очень прилично — во всем английском. Дальше Рогожкина мы не двинулись, вправо тоже всё было тихо, и только в районе Гниловской и Ростова слышен был отдаленный бой. Красные переходили в контратаки на эти два пункта, и снова заняли было половину города. До позднего вечера шел ружейный, пулеметный и артиллерийский бой на улицах города Ростова, и только к ночи закончилось полное очищение и Ростова и Нахичевани от красных. Им там, говорят, всыпали прилично; среди убитых оказалось много китайцев. Ростов нам тоже не особенно дешево дался, хотя брали его главным образом со стороны Гниловской. Со стороны Батайска он был защищен колючей проволокой, кроме того, на улицах были баррикады и проволока.
В нашей дивизии 1-й полк понес довольно крупные потери: убитых офицеров 6, стрелков 16, раненых 9, без вести пропавших 16 и обмороженных 106. Морозы сильно мешают развить успех, много из-за них выбывает из строя народа. Относительно потерь других частей не имею сведений. Говорят, что Корниловцам тоже слегка досталось. Остальные 3 орудия нашей батареи остались пока в Азове. Командир послал в Ростов за добычей капитана Неручева, подпоручика Зиновьева и 4 разведчиков.
9.02.1920. Опять всё тихо, и никакого движения пока не замечается. Сюда на фронт новости почти не доходят. Я написал в батарею капитану Вильману и просил возможно подробнее обрисовать мне положение дел. В ответ на это он известил меня, что командир разрешил мне приехать в Азов на несколько часов, чтобы самому получить интересующие меня сведения. Вообще у нас в батарее к этим моим заметкам все, и даже командир, относятся с уважением. Около 7 вечера по приказу командующего армией наши начали без всякого давления отходить назад, к старым позициям. Вся история получилась из-за нажима кавалерии красных на Торговую и продвижения ее на ст. Тихорецкую. Там появились конные части Буденного и Думенко. Из состава нашего корпуса на ликвидацию этого дела идут Марковская и Корниловская дивизии; кроме того туда отправляют еще III донской корпус. Мы же переходим к активной обороне. Кроме Дроздовской и Алексеевской дивизии здесь осталась еще конница генерала Барбовича. Страшно обидно, что такое удачное начало наступления не удалось развить в весьма крупный успех и основательное продвижение. За последние операции частями одного нашего Добровольческого корпуса взято 22 орудия, 163 пулемета, 6 бронепоездов в составе 13 площадок («Товарищ Ленин», «Троцкий», «Гром», названия других не знаю), 2 танка, 2 бронеавтомобиля, около 4000 пленных, зарядные ящики, кухни и пр. Странно, что в район Торговой в последнее время отправили немало Кубанцев. Туда пошел корпус Науменко, который сам просил, чтобы его назначили против Буденного и Думенко. В Екатеринодаре, говорят, хвастались этим корпусом, в котором будто бы до 12 000 Кубанцев. Когда корпус появился на фронте, то получена была телеграмма генерала Романовского, который сообщил, что корпус прибыл в совершенно не боеспособном виде. В то же время генерал Деникин в телеграмме благодарил за отличное состояние корпуса и высказывал сожаление, что болезнь (он упал с лошади и разбил себе лицо, на нашем смотру он был с подвязанным глазом) мешает ему лично приветствовать сформировавшуюся конницу. Теперь и понимай, как хочешь, эти разноречивые слухи в телеграммах. Факт только тот, что Буденный продвигается дальше.
От тифа не так давно умер генерал Мамонтов.
10.02.1920. Поехал в Азов за новостями верхом. Неручев с компанией вернулся из Ростова. Кроме мыла для батареи он ничего не успел раздобыть из-за неожиданного отхода наших из города. Красные бросили там около 30 эшелонов. Наши же едва ли успели оттуда много вывезти, так как приказ об отступлении получился крайне внезапно, паровозов же в Ростове на станции было мало, большинство замерзло. За ночь ушли оттуда все наши части, и только Алексеевский конный полк остался до вечера на южной стороне города. Красные еще днем были верстах в 15 от города. Встречали в Ростове наших на редкость хорошо, и все страшно недоумевали, что без боя оставляется город. Большевики не особенно свирепствовали там. Грабежи и солидное пьянство процветали. Расстрелянных мало.
Говорят, сожгли лазарет с больными и ранеными офицерами. Рассказывают, что многие здоровые офицеры, оставшись в Ростове, начали ложиться в госпитали под видом больных. В результате в одном месте арестовали всех — и больных и здоровых — и отправили в тюрьму. Восстания в Ростове не было (см. 28 января). Стрельба была по случаю поднесения Буденному золотого оружия. Говорят, что у Ростова, нет связи с Москвой. В Харькове не то восстание, не то его занял «батько» Махно. Красные в Ростов своего привозили мало, они главным образом вывозили оттуда-то, что было оставлено нами и что имелось у города. Несмотря на
