Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 193
который занимался со мной так, как будто мне действительно предстояло стать работником милиции.
Я вставал рано утром, надевал милицейскую форму, полушубок и отправлялся в питомник.
Там выпускали из клеток двух собак. Чтобы они ко мне привыкали, я их выгуливал и кормил. После этого уезжал в цирк (шли школьные зимние каникулы) и, отработав три спектакля, снова возвращался в питомник. Так продолжалось более двух недель. Собаки за это время ко мне понемногу привыкли. Зимнюю натуру выбрали в Кашире. В цирке с трудом, но отпустили меня на четыре месяца для участия в съемках. Тогда я и не предполагал, что работа над фильмом займет целый год.
— Юрий Владимирович, — сказал мне в самом начале работы Туманов, — имейте в виду, вы находитесь в сложном положении.
— А что такое?
— Самое трудное — играть с детьми и животными. Собака на экране всегда получается достоверной и органичной, а вот вам придется попотеть.
Во время наших первых встреч я несколько скептически слушал рассуждения Туманова о том, как мы будем снимать, считая его театральным режиссером. (Туманов с театром не порывал и в кино до «Мухтара» снял единственный фильм «Алешкина любовь», который я считал средним.) Но как только начались съемки, я забыл о своих сомнениях. Семен Ильич мог дать сто очков вперед многим кинозубрам.
150 тысяч собаке под хвост
Сегодня на съемке я рассказал Туманову, как работал у нас в цирке знаменитый в прошлом дрессировщик Борисов. Он вбегал в клетку ко львам, кричал, щелкал бичом, стрелял в воздух из пистолета. Львы рычали, метались по клетке, оскаливали пасти… Публика в страхе замирала.
Как-то после представления я зашел на конюшню и увидел: сидят в клетке львы и едят. К ним входит служитель, спокойно их похлопывает по спинам, что-то говорит. И вообще ведет себя так, будто это не львы, а котята. Я его спрашиваю: «Неужели вы не боитесь?» Он усмехнулся: «А чего их бояться. Я их люблю, и они меня тоже».
Из тетрадки в клеточку. Январь 1964 года
В Кашире нас поселили в общежитии местного техникума. В первую очередь наметили снимать финал картины, где Глазычев с Мухтаром идут по следу бандита Фролова.
Наши собаки были приучены ко всему: бежать, стоять, сидеть, лежать по команде, бросаться на «преступника», если он замахнется на них ножом. Но когда Байкал с Мухтаром попали на съемочную площадку, когда зажгли осветительные приборы, заработала камера и загудел, поднимая снежную пыль, ветродуй, собаки наотрез отказались сниматься. Они испуганно озирались по сторонам, потом легли на снег и ни за что не хотели сдвинуться с места.
Проводник подбадривал собак, кричал, подкармливал сахаром, но ничего не помогало. К съемкам собаки не были приучены.
Режиссер, оператор, директор картины смотрели на Байкала и Мухтара умоляющими глазами. Проводник растерялся, чувствуя себя виноватым. Но собаки не поддавались. Больше всего они боялись ветродуя. Как только включали ветродуй, у собак от страха прижимались уши.
Так прошло пять дней. Каждый съемочный день стоил три тысячи рублей. Киногруппа работала впустую.
Тогда люди еще не привыкли к новым деньгам, и директор фильма в ужасе кричал:
— Сто пятьдесят тысяч собакам под хвост. Это же ужас!
В один из дней вынужденного простоя я вспомнил историю, связанную со съемками в кино животных. Рассказ этот я услышал от Владимира Григорьевича Дурова.
В конце тридцатых годов снимался фильм, в одном из эпизодов которого свинья должна была съесть бумажный свиток — грамоту.
Кинематографисты приехали к Дурову в цирк и спрашивают:
— Скажите, пожалуйста, Владимир Григорьевич, вы не могли бы выдрессировать свинью, чтобы она на съемках съела грамоту? Мы понимаем, это трудно, но нам очень нужно.
— А сколько у вас отпущено по смете средств на дрессуру? — спросил Дуров.
— Три тысячи. Если понадобится, можем заплатить и больше. Понимаем, что это сложно.
— Прежде всего для этого нужно заключить со мной договор, — сказал Дуров.
Договор с ним заключили.
— А теперь что мы должны сделать? — спросили кинематографисты.
— Купить свинью.
— Какую свинью?
— Любую. Какая вам больше понравится.
— А дальше?
— Три дня до съемок, пожалуйста, свинью не кормите. В день съемок позвоните мне. Приготовьте грамоту, которую нужно съесть. Если вам потребуется несколько дублей — должно быть несколько грамот.
К словам прославленного дрессировщика кинематографисты отнеслись недоверчиво, но тем не менее все указания выполнили и через несколько дней позвонили ему.
— Владимир Григорьевич, что делать? Мы три дня не кормили свинью, и она орет диким голосом. Завтра съемка.
— Все правильно, — сказал Дуров. — Завтра ждите на студии. Приеду.
Приехал он на студию. Зашел в павильон, достал бутылочку с медом, взял грамоту, помазал ее медом и, положив на стол, спросил:
— Откуда свинья появится?
— Хорошо бы из окошка, — сказали ему.
— Ну вот и отлично. Держите ее у окошка. Когда все будет готово, отпускайте. Она сама прибежит к грамоте.
И верно. Только отпустили свинью, она, не обращая внимания на свет и стрекот кинокамеры, прыгнула в окошко и побежала к столу, где лежала грамота. Вмиг ее сожрала.
— Все это хорошо, — сказал режиссер, — но только уж очень быстро она съела грамоту.
— Давайте второй дубль, — предложил Дуров.
Второй дубль прошел отлично. Свинья ела грамоту уже не торопясь. Этот дубль и вошел в картину.
Директор фильма и режиссер просто расстроились. Когда задумывали эту сцену, то предполагали, что придется долго приручать свинью, делать бумагу специального состава. А тут все так просто.
Дуров получил деньги в кассе и уехал.
Увы, собака не свинья. Нам было гораздо трудней.
Моя собака хочет сниматься
Осень. Идет дождь. На улице встречаются две блохи. Обе дрожат от холода. Одна говорит:
— Какой адский холод! Что же дальше будет?
— Ничего, — утешает вторая, — не расстраивайся, разбогатеем, собаку купим…
Из тетрадки в клеточку. Февраль 1964 года
Съемочная группа «Ко мне, Мухтар!» была в простое. Уходила зимняя натура. Что делать? Пошли слухи, что нашу картину хотят закрыть.
А в прессе уже появились сообщения о съемках фильма. В журнале «Советский экран» поместили фотографии собак, которых предполагали снимать. И тут произошло неожиданное.
Из Киева на студию пришла телеграмма:
«МОСФИЛЬМ КИНОГРУППА МУХТАР МОЯ СОБАКА ХОЧЕТ СНИМАТЬСЯ ВАШЕМ ФИЛЬМЕ ИНЖЕНЕР ДЛИГАЧ».
Над телеграммой посмеялись. Но Туманов в отчаянии сказал:
— А кто его знает, может быть, это именно та собака, которая нам нужна?
Предложили капитану Подушкину поехать и посмотреть собаку на месте. Он вылетел в Киев и в тот же день позвонил Туманову:
— Собака стоящая.
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 193
