и Студию на Бородинской // Там же. С. 495–469.
3. Дворец искусств помещался в особняке на Поварской (ныне № 52), описанном Толстым в «Войне и мире» как «дом Ростовых». Позже его занял Союз советских писателей. О Дворце искусств: Евстигнеева А. Л. Особняк на Поварской (Из истории Московского Дворца искусств) // Встречи с прошлым. 1996. Вып. 9. С. 116–140. Художница и поэтесса Нина Яковлевна Серпинская (1893–1955) писала в своих воспоминаниях: «И вот, возник в завоеванном дворце графини Елены Федоровны Соллогуб на Поварской незабываемый, неповторимый Дворец искусств. Только медовый месяц революции и жизни мог родить плод такой безудержной фантазии. Все перемешалось: унылую старую деву (последнего бездетного отпрыска графов Соллогуб), давно не справляющуюся с обязывающим положением владелиц огромного дворца, помнящего балы Ростовых, описанные Львом Толстым, перевели вниз, в комнату для прислуги, рядом с высокой, чинной, как монахиня, экономкой. Анфилада дивных комнат со штофными обоями, старинным фарфором; концертные белые залы с мягкими креслами и золочеными диванами; уютнейший мезонин из нескольких низеньких комнатушек с расписными кафельными печками и лежанками; правое крыло полуподвала – были отданы Наркомпросом в распоряжение содружества людей искусства. Для приюта приезжающим писателям и художникам, для концертов, вечеров и лекций, наконец, для ежедневной трапезы, горячих завтраков и обедов, приготовляемых и подаваемых членам общества Дворца искусств. На крутых, каменных, неуклюжих ступеньках, соединяющих мезонин с парадными комнатами, выросла декоративная, органически слитая с XVII веком, пробивающимся в пышность ХVIII и изящество XIX, – фигура» (Серпинская Н. Я. Флирт с жизнью: Мемуары интеллигентки двух эпох / [Сост., авт. предисл. и коммент. С. В. Шумихин]. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 237).
4. В 1918 г. Политехнический музей в Москве передали в ведение специальной коллеги Народного комиссариата просвещения РСФСР и переименовали в Центральный институт политехнических знаний. 1 ноября в нем проходило выступление Кузмина и Гумилева (см. Октябрь 1920, примеч. 32).
5. Мальчик – художник В. А. Свитальский (1904–1938), морской офицер – врач М. М. Мелентьев (1882–1967), продолжавший носить морскую форму. О Свитальском Мелентьев, его многолетний друг, оставил воспоминания: Мой час и мое время: Книга воспоминаний / [Подгот. текста и коммент. Г. Г. Мартынова]. СПб.: Ювента, 2001; Книга о Володе (Художнике В. А. Свитальском). 2-е изд., испр. и доп. СПб.: Атон, 2004. В последнем издании он так описывает эту встречу: «…мы познакомились с поэтом и композитором М. А. Кузминым. Он вместе с Гумилевым читал свои стихи в аудитории Политехнического музея. Мы знали и любили его „Осенние озера“, „Сети“, прозу. Во время антракта мы пошли в „артистическую“, чтобы поглядеть поближе на обоих прославленных поэтов. И когда там толклись, услышали, как Кузмин кому-то жаловался: „Остановили меня в Доме писателя <Дворце искусств>, а там холодно и чаю нет“. Посоветовавшись с Володей, я подошел к нему и предложил тепло, чай и папиросы, в которых он также нуждался. Он тут же, не думая, поблагодарил и согласился. Идя с ним домой по засугробленным переулкам, я выразил ему удивление, как это он так храбро пошел с нами. „Ведь вот разденем, и след наш простыл“. Он, смеясь, отвечал: „Моей одеждой трудно прельститься. А друзей я узнаю с первого взгляда“. Был он уж тогда стар, беззуб, с остатками бывшего „кока“, но как-то кокетлив и обаятелен по-своему. Он читал нам свои стихи, дал мне в „Книгу для записи посетителей“ свой автограф и очень доволен остался нашим гостеприимством. Володя, бывая в Петрограде, заходил к нему. М.<ихаил> Алексеевич радушно его принимал и одно время переписывался с ним» (Мелентьев М. М. Книга о Володе… С. 31–32). Н. С. Гумилев провел ночь перед отъездом обратно в Петроград у другой слушательницы их выступления на «Вечере современной поэзии» – Нины Серпинской. Описание их ночной беседы см. в ее воспоминаниях: Серпинская Н. Я. Флирт с жизнью… С. 244–245.
6. Речь идет о спектакле «Комедия о Алексее человеке Божьем», с музыкой А. И. Канкаровича, поставленном в Мастерской Передвижного театра П. П. Гайдебурова и Н. Ф. Скарской. Подробнее см.: Театр. Т. IV. С. 312–314. Сообщение о работе Канкаровича над музыкой к этой постановке: ЖИ. 1920. № 491. 30 июня. С. 1; см. также: Канкарович А. И. 1) Музыка как содержание Будущего Театра // ЗПОТ. 1920. Вып. 28–29. С. 22; 2) Вынужденное признание (К постановке «Комедии об Алексее человеке Божьем» в Передвижном театре) // ЖИ. 1920. № 605. 10 ноя. С. 1; Стрельников Н. Комедия об Алексее… (Мастерская Передвижного театра) // ЖИ. 1920. № 606. 11 ноября. С. 1. О постановке также сохранились воспоминания писателя М. Д. Туберовского: «Пьеса эта, во многом лукавая и ироническая, написанная великолепными стихами, требовала, конечно, соответствующего сценического решения, но была осуществлена Гайдебуровым всерьез, без тени улыбки, как спектакль, прославляющий праведного Алексея, а потому не нашла отклика ни у постоянных посетителей театра, ни у декадентски настроенных зрителей…» («Рассказы петербургского гимназиста»: Воспоминания писателя М. Д. Туберовского. С. 132).
7. Еще одно подтверждение того, что записи в Дневнике время от времени делались Кузминым на другой день.
8. Видимо, речь идет об особенном экземпляре книги Кузмина «Куранты любви» с рисунками С. Судейкина и Н. Феофилактова (М.: Скорпион, 1910).
9. В 1920 Р. Н. Блох (Рая) была принята в Петроградское отделение Всероссийского союза поэтов. Отзывы о представленных для вступления стихах, данные М. Л. Лозинским, Гумилевым, Блоком и Кузминым см.: Блок и Союз поэтов. I. Блок в архиве Вс. А. Рождественского. С. 689.
10. Имеется в виду годовщина Октябрьской революции.
11. 7 ноября 1920 г. к трехлетию Октябрьской революции на площади Урицкого (Дворцовой) состоялась театрализованная постановка «Взятие Зимнего дворца» (реж. Н. Н. Евреинов, А. Р. Кугель, Н. В. Петров), в которой было задействовано около 10 тысяч исполнителей. Описание «массовой социальной феерии» см.: Никулин Л. Записки спутника. С. 83–84, а также: Ник. «Взятие Зимнего дворца» // ЖИ. 1920. № 596–597. 30–31 октября. С. 1; Державин Конст. Масса как таковая (по поводу инсценировки «Взятие Зимнего дворца») // ЖИ. 1920. № 607. 12 ноября. С. 2; Евреинов Н. «Взятие Зимнего дворца»: Статья главного режиссера постановки // Красный милиционер. 1920. № 14. 15 ноября. С. 4–5.
12. То есть В. А. Милашевский принес иллюстрации к «Занавешенным картинкам», а в «Петрополис» отправились договариваться об издании книги. См. в дневнике К. А. Сомова 27 октября: «После обеда Верейский привел ко мне молод[ого] худ[ожника] Милашевского, принесшего мне свои рисунки. Неприятно стилиз[ованные] портреты и цикл эротическ[их] рис[унков], назв[анных] „Венок безвременно погибшей Содоме“ <…> Не очень приятные. Впрочем, М[илашевский] не бездарен и кое-что выразительно и умело нарисовано. Показывал и я ему свои вещи» (Сомов 2020. С. 480).
13. Вероятно, первый замысел издательства А. Ивича «Картонный домик», где в 1921 г. вышла книга Кузмина «Эхо». Подробнее о судьбе этого характерного
