182
См.: Кальницкий М. Газеты, чьи вы были? // Интересный Киев. 2009. 27 июля (http://www.telekritika.ua/daidzhest/2009-07-27/47025). Кальницкий объяснил мне количество богатых евреев в Киеве тем, что они покупали звание купца первой гильдии, чтобы иметь возможность жить в городе. Мне пока не удалось найти подтверждения этим словам.
Это был Вацлав Каминский, муж дедушкиной сестры, которая жила рядом, на Виноградной улице.
Этот факт подтверждает В. В. Шульгин (Шульгин В. В. «Трест. История возникновения „Трех столиц“; „Три столицы“». М.: Современник, 1991. С. 390). Там же он пишет, что возмущался тем, что в «Двенадцати» Блока «рифмуются слова „Христос“ и „пес“, но теперь думает иначе: Блок был прав. В идеалистических мечтах „Двенадцати“… было и блистание любви к ближнему, и зловещее завывание шакалов, пожиравших человеческие трупы» С. 391.)
Мама запомнила торжественные похороны «Левушки», устроенные «Юрочкой», но расценила их неверно: «Левушка перевернулся бы в гробу, если бы знал, что его хоронят как большевистского героя». Оказывается, он им и был.
См. с. 71.
Современные энологи считают, что именно А. В. Челищеву, приглашенному в Америку в 1938 году, принадлежит состав калифорнийского каберне. Он жил в городке Saint Helena (по-русски Святая Елена), рядом с Калистогой. Сам Виктор Викторович стал архитектором. Известный художник Павел Челищев приходился им дальним родственником.
В миру В. Н. Невахович. Она была последней церковной сестрой в храме Христа Спасителя (при патриархе Тихоне) и организовывала помощь заключенным и ссыльным пастырям. Мать Иулиания сидела на Соловках, была и в других ссылках. Она принадлежала ко второй волне эмиграции (см.: Епископ Иоанн Сан-Францисский. Рассказ матери Юлиянии // Новое русское слово. 1954. 11 aпреля. № 15324). С 1981 по 1993 год настоятелем храма в Калистоге был протоиерей Георгий Бенигсен.
Дмитрий Шаховской, брат редактора парижской «Русской мысли» Зинаиды Шаховской, писал стихи под псевдонимом Странник. В 1926 году он издавал литературный журнал «Благонамеренный» в Брюсселе. Когда я писала диссертацию о Гиппиус, я к нему обращалась, потому что он был знаком с Мережковскими по Парижу.
Лучший голливудский фильм о русской революции – «Последний приказ» (1928) Джозефа фон Штернберга; падение его героя, главнокомандующего царской армией, напоминает конец Духонина.
Этот гимн написал Анатолий Флауме, член НТС, с которым родители дружили. В Риге, куда его семья эмигрировала и где он учился в университете, он принадлежал к студенческой корпорации «Рутения». Из его рассказов мне запомнилось то, что все члены объединения учились фехтованию, чтобы затем участвовать в ритуальных поединках. Последствием этих занятий был шрам на лице, который он с гордостью показывал. Флауме преподавал в военной школе в Монтерее, затем стал профессором славистики Пенсильванского, потом Джорджтаунского (Вашингтон) университета.
Берберова Н. Лирическая поэма (1924–1926).
Письмо Т. Билимович – В. В. Шульгину. ГАРФ. Ф. 5974. О. 2. Д. 130.
О палимпсесте как литературном приеме и культурном явлении я пишу в книге «Эротическая утопия», которая отчасти посвящена «альтернативным», то есть нетрадиционным брачным союзам на рубеже XIX и ХХ веков.
«Девочку с голубыми глазками» я несколько лет назад издала в «Новом литературном обозрении», вторая потерялась в военной суете.
Как я неоднократно буду писать, в моих занятиях неожиданно возникали темы, не имевшие отношения к русской литературе, моей основной специальности. Одним из таких увлечений стали русские статисты в голливудских фильмах 1920-х и 1930-х годов, когда русская тема в кино была модной.
Имя Татьяна она произнести не могла и называла ее Тони.
Сергей Сергеевич был женат на Мусиной-Пушкиной, своей троюродной сестре. Приехав в Америку, они работали прислугой у знаменитых богачей Скурасов и ничего унизительного в этом не находили – наоборот, любили рассказывать истории из этой жизни.
См. примеч. на c. 145.
Сын лейб-медика, Сергей Львович Бертенсон был администратором Московского художественного театра и ассистентом В. И. Немировича-Данченко, гастролировал по Америке в 1920-е годы. Они с Немировичем решили остаться в Голливуде, но Немирович уехал, а Бертенсон многие годы проработал студийным суфлером. Он часто навещал своих родственников в Монтерее. Дети Аренсбургеров любовно называли его «дядюшкой», а он учил приходивших в дом русских девочек английскому вальсу, приговаривая: «Без этого не может обойтись ни одна хорошо воспитанная барышня». Его мать была дочерью известного историка А. А. Скальковского. В их доме в Петербурге был салон, куда, кроме пациентов отца, приходили Достоевский, Тургенев, Чайковский, Мусоргский, Римский-Корсаков, Станиславский, Шаляпин, Репин, Рерих и др.
См.: Павлова Т. О газете «Киевлянин» и ее редакторах // Новое русское слово. 1981. 6 июня. № 25528.
Письмо от А. И. Солженицына. 23 октября 1997 года.
О Флоренском: «Думаю, он один из самых талантливых русских людей».
Михаил Терещенко занимал должность министра финансов (а затем, вместо Милюкова, – иностранных дел) во Временном правительстве. Во время войны он был председателем Киевского военно-промышленного комитета, а дед – его заместителем.
Письмо мне от Саши Соколова из Pacific Grove, соседнего городка Монтерея (19 января 1981 года).
Записка папы, в которой он цитирует эмигрантские стихи: «Не говори, что мы устали, что старость тихо входит в дверь, что, вот, морщины глубже стали и седина уже… Поверь, что это все так мало значит, и, вот, на грани бытия скажи мне, можно ль быть богаче, чем ты и я?» Это стихи эмигрантского поэта Нонны Белавиной, жившей в Югославии. Как и мать, Белавина училась в Мариинском институте в Белой Церкви, но позже.
Павлов Б. Первые четырнадцать лет. Посвящается памяти алексеевцев. М.: Иц-Гарант, 1997. С. 5.
