1921 г. значится: «Peel – стихи – перевод» (ИРЛИ. Ф. 372. Оп. 1. Ед. хр. 319), однако переводов его стихов, выполненных Кузминым, обнаружить не удалось; в рабочей тетради содержатся только предварительные наброски.
26. См. в хронике: «Спектакли во всех Государственных театрах возобновляются в четверг, 24 марта. В этот день спектакли в театрах состоятся для единой трудовой школы. В воскресенье, 27 марта, в театрах состоятся торжественные спектакли для красной армии» (ЖИ. 1921. № 700–701. 23–24 марта. С. 2). Приказ об отмене осадного положения (при сохранении военного) см.: КГ. 1921. № 63 (939). 22 марта. С. 1.
27. Имеется в виду рецензия Кузмина «Голос поэта (Анна Радлова. «Корабли»)» // ЖИ. 1921. № 702–705. 25–29 марта. С. 1. Это первая из трех рецензий Кузмина, посвященных творчеству Радловой.
28. «Двенадцатая ночь, или Что вам угодно» – пьеса Шекспира, поставленная Н. В. Петровым в 1921 г. в Большом драматическом театре. Музыку к спектаклю писал Кузмин. Ноты см.: ЦГАЛИ СПБ. Ф. 268. Оп. 3. Д. 304. См.: Списки РГАЛИ. Л. 8, 12; РТ. Л. 204.
29. «Оберон» (1826) – опера К. М. фон Вебера. Музыка Вебера – одно из первых и сильнейших впечатлений Кузмина. См. в неопубликованном письме Г. В. Чичерину от 18 июля 1893 г.: «Первая музыка была, конечно, Вебер, Россини и Мейербер, милая музыка 30-х годов». Благодарим за помощь в обращении к неопубликованной переписке Кузмина и Чичерина А. Г. Тимофеева.
30. «Забава дев» – комическая опера Кузмина. Окончена им в 1909 г., поставлена в петербургском Малом (Суворинском) театре в 1911 г. Подробнее см.: Театр. Т. IV. C. 387–390.
31. Речь идет о репетиции комедии К. Гольдони «Слуга двух господ» в Большом драматическом театре (постановка А. Бенуа, декорации по эскизам А. Бенуа работы Н. А. Бенуа, музыка в инструментовка Б. Асафьева, танцы в постановке Ф. В. Лопухова). Премьера состоялась 28 марта (см. афишу: ЖИ. 1921. № 702–705. 26–29 марта. С. 2). Кузмин рецензировал спектакль (ЖИ. 1921. № 706–708. 31 марта – 1 апреля. С. 1).
32. И. Б. Мандельштам был арестован в конце февраля, по одной из версий – в качестве своеобразного заложника во время Кронштадтского восстания (Летопись. Ч. 2. С. 36). См. об этом подробнее: Сажин В., Устинов А. Ожог: К истории невышедшей «Литературной газеты» // Литературное обозрение. 1991. № 2. С. 109.
33. Б. Г. Рейн танцевала в спектакле «Слуга двух господ», что Кузмин специально отметил в указанной выше рецензии: «Темп и бойкость постановки несколько замедлялись танцевальными интермедиями (очень милыми сами по себе), хотя г-жа Рейн и прекрасно танцевала».
34. Отношения Кузмина и Ахматовой характеризовались периодами сближения и резкого отторжения. Подробнее см.: Тименчик Р. Д., Топоров В. Н., Цивьян Т. В. Ахматова и Кузмин // Russian Literature. 1978. Vol. 6. Iss. 3. P. 213–305. С начала 1920-х гг. Ахматова все более негативно относилась к Кузмину (который был автором благожелательного предисловия к ее первой книге стихов «Вечер», 1912) во многом из-за его покровительства Анне Радловой. В статье 1922 г. «Письмо в Пекин» Кузмин прямо сравнивает Радлову и Ахматову, и если о Радловой он говорит как о большом поэте, уже определившемся на своем творческом пути («Вы увидите огромный путь, который прошла Радлова с первых своих шагов до последнего сборника, где перед нами подлинный и замечательный поэт с большим полетом и горизонтами»), то Ахматова, по его мнению, «стоит на распутье». При описании лирики поэтов Кузмин прибегает к образу бьющегося сердца, но если в случае Радловой «трепещет и бьется современность (не в «пайковом» смысле) и настоящее человеческое сердце», то, характеризуя творчество Ахматовой, Кузмин напишет о застое, отсутствии у нее новых тем и идей: «Творчество требует постоянного внутреннего обновления <…> Только тогда сердце по-настоящему бьется, когда слышишь его удары. Никаких привычек, никаких приемов, никакой набитой руки!»
Соперничество двух Анн в 1920-е гг. также отражено в мемуарах Н. Я. Мандельштам: «Очень давно, еще в Киеве, мы с Мандельштамом зашли в книжный магазин Оглоблина, и я спросила: „Что это еще за Радлова?“ Мандельштам сказал, что Радлова – ученица Зелинского, поэтесса, пытается конкурировать с Ахматовой и плохо о ней говорит. Из-за этого друзья Ахматовой перестали у нее бывать» (Мандельштам Н. Я. Вторая книга: Воспоминания / Подгот. текста, предисл., примеч. К. М. Поливанова. М.: Моск. рабочий, 1990. С. 372). Там же: «Олечка Арбенина спросила меня, за которую я из двух Анн: за Радлову или за Ахматову. Мы с ней были за разных Анн, а в доме Радловых, где собирались лучшие представители всех искусств, полагалось поносить Ахматову. Так повелось с самых первых дней, и не случайно друзья Ахматовой перестали бывать у Радловой» (С. 106). См. также: Чуковский. Т. 11. С. 370–371. В 1940 г. Л. К. Чуковская запишет следующие слова Ахматовой, подводящие итог отношениям поэтов в 1920-х гг.: «Меня он [Кузмин] терпеть не мог. В его салоне царила Анна Дмитриевна» (Чуковская Л. К. Записки об Анне Ахматовой. Т. 1. С. 375).
35. То есть статью «Слуга двух господ» (Большой драматический театр) // ЖИ. 1921. № 706–708. 31 марта – 1 апреля. С. 1. См. выше примеч. 31.
36. В рецензии на сборник стихов А. Радловой «Корабли» (см. выше примеч. 27) Кузмин сделал несколько явных выпадов в сторону Гумилева и его учеников, к которым причислял и И. Одоевцеву: «Выступление ее [Радловой] резко отличается от гуртовых появлений партийных школ и студий, где сила — в количестве и преданности мэтру и школьной дисциплине. <…> Вспоминается определение какого-то наивного человека: „Поэзия — это лучшие слова в лучшем порядке“. Сказать можно какую угодно глупость, но вся поэзия, и поэзия Анны Радловой, как дочь настоящего творчества, протестует против этого. <…> Книгой „Корабли“ А. Радлова вступила полноправно и законно в семью больших современных лириков, как Ахматова, Блок, Вяч. Иванов, Мандельштам и Сологуб» (ЖИ. 1921. № 702–705. 26–29 марта. С. 1). Приведенные Кузминым слова «наивного человека» принадлежат С. Кольриджу и их часто повторял Гумилев: «Среди многочисленных формул, определяющих существо поэзии, выделяются две, предложенные поэтами же, задумывавшимися над тайнами своего ремесла. Формула Кольриджа гласит: „Поэзия есть лучшие слова в лучшем порядке“. И формула Теодора де Банвиля: „Поэзия есть то, что сотворено и, следовательно, не нуждается в переделке“» («Анатомия стихотворения», 1921. – Гумилев Н. С. Письма о русской поэзии / Сост. Г. М. Фридлендер (при участии Р. Д. Тименчика); вступ. ст. Г. М. Фридлендера; подгот. текста и коммент. Р. Д. Тименчика. М.: Современник, 1990. С. 65). При перепечатке статьи в составе книги «Условности: Статьи об искусстве» (1923) Кузмин уберет пассаж о «гуртовых появлениях школ». В 1921–1922 гг. Кузмин писал о творчестве Анны Радловой, формулируя собственные взгляды на органическую природу творчества, прямо ведущие к оформлению платформы эмоционализма. См.
