идет о повторении Пушкинского вечера. Согласно обыкновенно точным в передаче деталей воспоминаниям В. Ф. Ходасевича и его письму к В. Г. Лидину, последнее повторение вечера состоялось в здании Университета: «Дом литераторов задумал вести агитацию за превращение дня смерти Пушкина в день национального празднования. Составили комиссию. 11 февр[аля] (надо бы 10-го) было торжественное заседание с представителями ученых и литературных] организаций, а также правительства. Потом был Пушкинский вечер. Говорили: Блок, я и Эйхенбаум (уныло). Кузмин прочитал стихи. Я ждал, что меня побьют, ибо предсказывал охлаждение к Пушкину и корил „отзывчивую молодежь“ тем, что она Пушкина не знает. Однако каждый из присутствующих очень тонко решил сделать вид, что к нему это не относится, а относится к соседу, – и мне щедро рукоплескали. 26-го повторяли вечер в Университете, завтра – опять в „Д[оме] Л[итераторов]“. Мне это наскучило, хоть я и заработал около ста тысяч» (Минувшее. Т. 14. С. 422–423; публ. И. Андреевой; см. также: Ходасевич. Т. 4. С. 85); это же утверждение находим в хронике «Вестника литературы» (1921. № 3 (27). С. 18). По другой версии, местом проведения был Дом литераторов (Летопись. Ч. 2. С. 35).
34. См. также запись в дневнике Г. А. Князева от 27 февраля 1921 г.: «В Петрограде волнения. Изголодавшиеся рабочие вышли наконец на улицу. Среди лозунгов – Учредительное собрание. <…> Как всегда, масса слухов… У многих глаза прыгают от радости: „Начинается“. Другие молчаливы и угрюмы: лучше все равно не будет, а с большевиками все-таки хоть какой-нибудь порядок. Большевиков все равно некому заменить. Такие же беспорядки в Москве. Многие думают, что это – конец большевиков. Рабочие против власти „рабочих и крестьян“. И не мудрено. <…> А как верили! Ведь и впрямь казалось – новая жизнь наступает на земле. А получилось хуже прежнего» (Князев Г. А. Покатилось красное колесо…). И на следующий день, 28 февраля: «Как и нужно ожидать – множество арестов. Репрессии в полной силе. Арестовывают почему-то профессоров и студентов некоторых высших учебных заведений. Рабочим выдана мука, выдается мясо, обещают свободный проезд на 150 верст. Все дается и обещается. Но факт остается фактом – рабочие восстали против рабоче-крестьянской власти» (Там же.). Факты арестов подтверждаются изданным в этот день приказом ВЧК «Об усилении борьбы с контрреволюцией» (Кронштадт 1921. С. 36–37), которым предписывалось «изъять <…> всех анархистов, эсеров и меньшевиков из интеллигенции…» Всего к 1 марта было арестовано около 300 человек (Там же. С. 53).
35. Речь идет о статье П. И. Сторицына «Театр Лопе-де-Вега» (ЖИ. 1921. № 685–686–687. 5–8 марта. С. 1; № 688–690. 9–11 марта. С. 1–2 (под слегка измененным названием «Театр Лопе-де-Веги»); № 694–696. 16–18 марта. С. 1 (под первоначальным заглавием)). Можно предположить, что специальное разрешение у редактора театрального отдела Е. М. Кузнецова требовалось из-за большого объема статьи, не уложившейся в один газетный номер. «Жизнь искусства» в это время выходила в малом объеме, часто сдваивая и страивая номера. См. письмо Кузнецова к Кузмину: «Дорогой Михаил Алексеевич, став в тупик перед статьей П. И. Сторицына, не зная и не считая себя компентентным <sic!> в вопросах испанского театра, прошу убедительно Вас не отказать высказать Ваше мнение относительно ее. Искренно преданный Вам Евгений Кузнецов. 28/II» (РГАЛИ. Ф. 232. Оп. 1. Ед. хр. 256. Л. 15).
Март 1921
1. Недатированная копия договора на издание дневника опубликована: Тимофеев А. Г. Михаил Кузмин и издательство «Петрополис»… С. 190 (с ошибочным отнесением к 1 февраля).
2. 1921 годом датированы два издания «Александрийских песен»: только стихотворной части (Пб.: Прометей, [1921]) и нот (М.: Гос. музыкальное издательство. Художественный отдел, 1921. Вып. 2). Однако по поводу первого анонимный рецензент писал: «В 1919 году изд. „Прометей“ выпустило их отдельным изданием, теперь распроданным. По-видимому, рецензируемая книга представляет собой новый запас старого издания с перелицованной обложкой» (Книга и революция. 1922. № 7 (19). С. 59), что делает более вероятным получение корректур именно нотного издания.
3. Видимо, снимки были нужны Кузмину для статьи о К. А. Сомове, вошедшей в книгу: К. А. Сомов. Альбом / Текст М. Кузмина. Пг.: Камена, 1916–1921. Статья была написана в 1916 г. и, вероятно, отредактирована или дописана в 1921 г. (о чем говорит ее отнесение к 1921 г. в рабочей тетради: РТ. Л. 203).
4. Сведений об этом чтении обнаружить не удалось.
5. Альманах «Стрелец», где печатались и произведения Кузмина, выходил в 1915, 1916 и 1922 г. См. Май 1920, примеч. 9.
6. Козловский Александр Николаевич (1864–1940) – бывший генерал, начальник артиллерии Кронштадта, вошедший в образованный 3 марта 1921 г. штаб обороны Кронштадта. После поражения восстания бежал за границу. А. Некрич полагает, что Козловский не играл никакой роли в восстании, а был объявлен большевиками его главой лишь потому, что оставался единственным бывшим генералом в крепости, что давало повод именовать движение «белогвардейской авантюрой» (см.: Некрич А., Геллер М. Утопия у власти. London: Overseas Publications, 1986. Т. 1. C. 113). Верховский Александр Иванович (1886–1938) – генерал-майор (с 1917), военный министр Временного правительства (август–сентябрь 1917), перешедший на службу к большевикам в 1919 г., в 1921 г. – преподаватель Военной академии РККА, затем – военный историк. Был репрессирован. Слухи о том, что Верховский примкнул к Кронштадтскому восстанию, не соответствовали действительности. Б. В. Савинков также не имел отношения к этому восстанию.
В этот день «Красная газета» вышла с заголовками: «Генералы еще не забыли обиды, полученной от рабочих. Союз эсеров и меньшевиков с черносотенцами еще раз пытается ударить по пролетарской власти». В правительственном сообщении говорилось о новом белогвардейском заговоре, мятеже «бывшего генерала Козловского и корабля „Петропавловск“», а также был опубликован «Приказ военного совета (комитета обороны) по Петроградскому укрепленному району»: «§1. На основании постановления совета труда и обороны от 2-го марта 1921 года город Петроград и Петроградская губерния объявляются НА ОСАДНОМ ПОЛОЖЕНИИ <…> §3. 4. Театры и зрелища временно приостановить. Хождение и езду по городу разрешить только до 9 час. вечера» (КГ. 1921. № 47 (923). 3 марта. С. 1).
7. См. заметку «Сведения из Кронштадта»: «Главари мятежников подбодряют колеблющихся матросов, ЧТО ФИНЛЯНДИЯ ИДЕТ ИМ НА ПОМОЩЬ, а в Петрограде-де не сегодня-завтра возгорится восстание» (КГ. 1921. № 48 (924). 4 марта. С. 1).
8. 28 февраля Кузмину писал Б. В. Папаригопуло: «Дорогой Михаил Алексеевич, вот „Карманьола“ и „Ça ira“; „Интернационала“ нигде не достал. Губполитпросвет умоляет сделать перевод к 3-му с.м.» (РГАЛИ. Ф. 232. Оп. 1. Ед. хр. 325. Л. 1). О судьбе этого перевода у нас сведений нет; практически наверняка он не был осуществлен.
9. См. в непосредственном продолжении цитаты из письма, начатой
