Хиллель Итали: В истории Корниш место Сэлинджера в основном определяется тем, что он жил там. Он не был городским мудрецом, городским пьяницей или хотя бы (оставим вопрос репутации в стороне) городским чудаком. Он был просто высоким, черноглазым человеком, которому нравилось разглядывать лошадей на ярмарке, покупать салат на рынке или приглашать детей в свой дом на горячее какао[663].
Кэти Дзедзима: Мистер Сэлинджер регулярно посещал организуемые Первой конгрегационалистской церковью г. Хартленд, Вермонт, обеды, на которых подавали жареную говядину стоимостью в 12 долларов. Сэлинджер приезжал часа за полтора до начала обеда и проводил время, делая записи в маленьком, скрепленном пружинкой блокноте, рассказывает член церковной общины Джинни Фрейзер. По ее словам, обычно мистер Сэлинджер носил вельветовые брюки и свитер и ни с кем не разговаривал. Он занимал место во главе стола, возле того места, где резали пироги[664].
Этель Нельсон: Мы ходили на многие ужины, и Джерри всегда представлялся как Джерри. Он нисколько не пытался изменить внешность, но подойти к нему и поздороваться все равно было невозможно. Коллин никого не подпускала к нему. Это продолжалось бесконечно. Если на этих ужинах кто-то подходил к нему, Коллин вставала между ним и приблизившимся человеком. На эти ужины Джерри и Коллин всегда приезжали первыми: они занимали первые места где-то впереди, так, чтобы их нельзя было рассмотреть. Однажды я захотела подойти к нему и поговорить, так как я не видела его несколько лет, но один из присутствовавших быстро сказал мне, чтобы я оставалась на месте: «Не делайте этого, она все равно не позволит вам подойти к нему». Коллин стояла на раздаче, и, думаю, видела, где чего не хватает, и восполняла нехватку. Она могла позаботиться о нем. Она могла сделать его старость чуть более удобной.
Дэвид Шилдс: Они ходили на ужины, но Сэлинджер держался отрешенно. Приходил. Избегал разговоров. Привлекал внимание. Пренебрегал им.
В 2009 году Маргарет Тьюксбери, тоже занимавшаяся органическим садоводством (ей тоже было за 90 лет) и жившая в Виндзоре, рассказала, что хотя Сэлинджер по-прежнему навещает ее, он здорово сдал физически. «Он настолько глух, что приходится кричать».
Джон Каррэн: Иногда Сэлинджер приезжал посмотреть игры в баскетбол в Дартмут-колледже, в Гановере.
Жительница Бостона Марта Битти, 55 лет, которая была тренером у сына Сэлинджера Мэтта, игравшего в команде школы Академии Филлипса в Андовере, Массачусетс, однажды в 70-х годах встретила Сэлинджера и дважды за один месяц видела его среди зрителей матчей – один был матчем женских команд, другой был матчем мужских команд.
Оба раза Сэлинджер был один. Он занимал одно и то же место. На нем были большие, круглые очки в черепаховой оправе и шарф. По словам Битти, он читал программу. Каждый раз Битти здоровалась с ним.
«Он выглядел как писатель, – рассказывала Битти. – Он немного горбился, но на свой возраст (а ему был 91 год) он не выглядел»[665].
Кэти Дзедзима: До самых последних лет жизни он голосовал на выборах и присутствовал на городских собраниях, которые проводили в начальной школе Корниша. До того как закрыли торговый центр «Плейнфилд», он ежедневно посещал этот центр. Его часто видели в супермаркете «Прайс Чоппер» в Виндзоре, который от Корниша отделяет крытый мост через замерзающую сегодня реку, и он в одиночестве ел ланч в ресторанчике Windsor Diner[666].
Эшли Блум: Гвен Тетирик, одна из соседок Сэлинджера, рассказывала, что репортеры или другие посетители несколько раз стучались в ее дверь и спрашивали, как найти дом Сэлинджера, но она и члены ее семьи просто делали вид, что понятия не имеют о том, кто такой Сэлинджер[667].
Гвен Тетирик: Мы просто говорили: «Дж. Д. Сэлинджер? А кто это?» Приезжие думают, что мы – группа тупых провинциалов, не знающих, кто такой Сэлинджер[668].
Аннабелл Коун: Для того чтобы вас приняли в городе, надо соблюдать определенные правила. Одно из принятых в Корнише правил запрещало говорить о Сэлинджере[669].
Майк Аккерман: [Сэлинджер] был вроде образа Бэтмена. Все знали, что Бэтмен существует, и все знали, где его убежище, но где оно находится, никто вам не скажет[670].
Том Леонард: Местные жители сходятся во мнении, что Сэлинджера можно видеть гораздо реже, чем прежде. Помимо супермаркета, он с женой время от времени наведывались в местное кафе в ближайшем городке Виндзор, где они пили кофе с сэндвичами («ему нравятся сэндвичи со шпинатом и рубленными грибами» – рассказывал менеджер кафе), или в тамошний ресторан[671].
Эшли Блум: В последние два года жизни, когда он уже не мог приезжать на церковные обеды, он присылал кого-нибудь забрать для него еду[672].
Сьюзен Дж. Бутвелл и Алекс Хэнсон: По словам Ларри Фрейзера, одного из организаторов продовольственного бизнеса, в последние две недели жена Сэлинджера по субботам заказывала доставку на дом в Корнише говядину для жарки, картофельное пюре и салат из сырой капусты, моркови и лука[673].
* * *
Чарльз Макграт: Дж. Д. Сэлинджер, которого одно время считали крупнейшим американским писателем, появившимся после Второй мировой войны, но который повернулся спиной к успеху и поклонению, становится своего рода Гретой Гарбо литературы. Известный своим нежеланием быть знаменитым, писатель скончался сегодня в своем доме в Корнише, Нью-Гэмпшир, где прожил в уединении более 50 лет. Ему был 91 год.
Улыбающиеся Сэлинджер и Коллин О’Нил, 2008 год.
О смерти Сэлинджера сообщило агентство Harold Ober Associates, представляющее литературные интересы писателя. В заявлении сказано, что смерть наступила по естественным причинам. «Несмотря на то, что в мае он сломал бедро, его здоровье было отличным вплоть до довольно неожиданного ухудшения, наступившего после нового года. Перед смертью или умирая он не страдал»[674].
Агентство Harold Ober Associates: В соответствии с его бескомпромиссным, продолжавшимся всю жизнь желанием ограждать и защищать свою частную жизнь, никакой похоронной церемонии проводить не будут. Семья писателя просит, чтобы уважение людей к покойному, его творчеству и к его частной жизни на время похорон было распространено и на них, по отдельности и на всех вместе. Сэлинджер когда-то заметил, что он жил в мире, но не принадлежал ему. Его тело ушло, но семья надеется, что он остается с теми, кого он любит, кем бы они ни были – верующими, историческими фигурами, личными друзьями или вымышленными персонажами[675].
