Такую позицию можно бы назвать недоступной для открытой атаки корпусом, едва имевшим 25,000 человек, в том числе больше трети кавалерии, и снабженным артиллерией, которая и числом орудий, и калибром их уступала неприятельской. Но на стороне Русских был прежде всего резкий перевес в главном элементе победы, в высшем предводителе, а затем и в войсках. Закаленные не только в боях, но и в победах русские полки, уверенные в себе и в своем начальнике, представляли собою силу, далеко превышавшую число рядов. Нельзя сказать того же про Поляков. Бесспорно храбрые, одушевленные любовью к родине, они однако вынесли уже много ударов; нравственная сила их надломилась, между ними прокралось уныние, и с каждым днем усиливалось желание — окончить эту тяжелую, неравную борьбу. Первоначальный состав польской армии изменился; число дисциплинированных, обученных и хорошо вооруженных заправских солдат значительно убыло. Стали легче сдаваться в плен, стали больше дезертировать. Все это видно из донесений Суворова. Он принял правилом — отпускать по домам, снабдивши паспортами, тех из пленных, которые сдались добровольно. Под Кобылкой таких оказалось половина. Он доносил оттуда же Румянцеву, что по полученным сведениям косиньеры бегут, кто только может; от одного Макрановского ушло за Буг свыше 1,500. В день, предшествовавший пражскому штурму, т.е. 23 октября, перебежало в русский лагерь больше ста человек. В Варшаве, по словам самого Вавржецкого, находилось большое число генералов и огромное число офицеров без войск, т.е. без солдат, — тоже обыкновенный признак дезорганизации армии 7.
При таких условиях, численный перевес над атакующим противником значит не много, но и его не было. По донесениям Суворова и печатным источникам, Прагу обороняло до 30,000 человек, даже больше. Цифра эта преувеличена; она основана на данных гадательных, в роде слухов, показаний пленных и проч., и опровергается соображениями и сопостановлениями, которые однако же не дают точного вывода. С другой стороны не заслуживает веры и показание Вавржецкого, будто в Праге, в ночь штурма, имелось не больше 10,000 войска, из коих до 6,000 рекрут и косионеров. Тенденциозность цифр Вавржецкого очень естественна и слишком очевидна. Он например говорит, что не мог собрать в Прагу, в ночь с 23 на 24 октября, больше нескольких сот вооруженных варшавских жителей (народной гвардии или стражи), вместо 8,000, им потребованных. а между тем их полегло во время штурма гораздо больше. Да и общая потеря Поляков, как увидим ниже. совсем не соответствует цифрам Вавржецкого. Принимая в расчет, что вооруженная сила Варшавы не могла быть из нее выведена вся без остатка для обороны предместья, так как в столице происходило анархическое брожение, не будем далеки от истины, определив цифру защитников Праги тысяч в двадцать или немногим выше, У Суворова, как мы видели, было 24-25,000 8.
Диспозиция Суворова, основанная на одной рекогносцировке и проверенная другою, даже третьею, заключалась главным образом в следующем. Армия разделена на сем колонн. по две Дерфельдена и Потемкина, три Ферзена. Первые четыре назначались для атаки северной, короткой стороны, остальные- для восточной, более длинной. При каждой колонне по 128 стрелков, 472 работников и 30 человек с шанцевым инструментом; вторые и третьи несут штурмовые принадлежности и очищают путь, первые их защищают и содействуют огнем штурмующим. За каждой колонной свой резерв из пехоты и кавалерии, отчасти спешенной. Назначены колоннам сборные пункты и час выступления из лагеря, самая же атака производится по ракете. По ней первые четыре колонны срывают находящиеся перед ними передовые укрепления, на плечах неприятеля врываются на вал главного ретраншамента, овладевают им и затем — три атакуют укрепленную ограду Праги, а первая направляется вдоль по берегу и отрезывает неприятеля от моста. Колонны 5-я и 6-я начинают атаку, когда первые четыре сорвут передовые укрепления (дабы част неприятельских сил была от них оттянута), а 7-я выступает двумя часами раньше других, чтобы успеть сделать дальний обход, овладевает батареями правого неприятельского фланга, по берегу Вислы врывается в Прагу и содействует первой колонне в отрезании неприятеля от моста. Атака производится холодным оружием. Резервы выстраиваются, по взятии первого ретраншамента, на его парапете и разрабатывают проходы кавалерии, а потом, по взятии колоннами пражской ограды, занимают ее. Вся полевая артиллерия, под прикрытием трети кавалерии, располагается на валах внешнего ретраншамента, а потом, когда Прага будет взята, ставится батарея на берегу, для обстреливания Варшавы. Остальная кавалерия, под начальством Шевича, подразделена на четыре части: на нравом фланге, в большом промежутке между 4 и 5 колоннами, правее 5 колонны и между 6 и 7. Казаки размещены в разных местах, наибольшая часть в промежутке между 4 и 5 колоннами, остальные по флангам и при 6 колонне. Войска очищают от неприятеля Прагу, не отвлекаясь мелочами и не заходя в дома; они действуют с крайнею энергией противу вооруженных, но щадят безоружных и сдающихся. Казаки между прочим развлекают внимание обороняющихся при начале штурма, подъезжая к валу с криками ура.
Ночь спустилась тихая, но темная и мглистая; было холодно и сыро. В ротах запылали костры; солдаты надевали чистое белье, осматривали оружие, молились перед ротными и полковыми образами, поставленными у огней. Во втором часу ночи пошла на назначенное место 7 колонна; в 3 часа двинулись остальные. Шли в гробовой тишине, которая не прерывалась и по прибытии колонн на места. Тут стали слышны оклики неприятельских часовых, да доносился неопределенный гул из польского лагеря. Колонны стояли и ждали ракеты. Она взвилась до рассвета, в 5 часов. Четыре первые колонны двинулись на приступ, соблюдая по возможности тишину, но ускоряя шаг.
Появление их было для Поляков неожиданностью, хотя постройка Русскими батарей и не ввела их в полное заблуждение. Открытой атаки они ждали, по крайней мере так показывает Вавржецкий, но только по какому-то ложному извещению не теперь, а несколькими днями позже. Преследуемый одною и тою же мыслью, он под конец решился поступить по своему, т.е. вывести из Праги войска и перевезти артиллерию. а затем разломать мосты. Написав об этом в верховный совет с объяснением причин, Вавржецкий просил совет поручить варшавскому магистрату трактовать о капитуляции города, убедить короля к выезду в Пруссию и туда же выехать самому совету. Делая соответственные распоряжения, особенно о сборе лошадей для вывоза из Праги артиллерии, он отправился туда в 4 часу ночи, волнуемый опасениями или предчувствием. Осведомившись прежде всего относительно отправления сторожевой службы, он узнал от адъютанта генерала Зайончека, только что возвратившегося с объезда, что все в полной исправности, пикеты и часовые на местах, рунды ходят, и другие меры усиленной осторожности соблюдаются. Успокоенный в этом отношении, Вавржецкий стал убеждать Зайончека в опасности дальнейшего удерживания Праги, но Зайончек не соглашался и в виде утешения говорил, что Бог даст, Русские найдут здесь себе могилу. Вавржецкий однако остался при своем решении и принялся отдавать кому следует приказания, как вдруг раздались с внешнего ретраншамента выстрелы. Зайончек поскакал к правому флангу, Вавржецкий к левому.
