Центральная часть острова состоит из большой платформы, окруженной старыми изломанными базальтовыми горами, которые сложены пластами, спускающимися по направлению к морю. Центральная платформа, образованная сравнительно недавними потоками лавы, имеет форму овала, малая ось которого составляет 13 географических миль. Внешние горы вокруг нее относятся к классу тех образований, называемых кратерами поднятия, которые, как полагают, возникли не так, как обычные кратеры, а в результате значительного и внезапного поднятия. Мне кажется, против такого взгляда можно выдвинуть неоспоримые возражения, но, с другой стороны, я едва могу поверить, что эти краевые, имеющие форму кратера горы как в этом, так и в других случаях не что иное, как остатки оснований громадных вулканов, вершины которых либо выветрились, либо были поглощены подземными безднами[368].
С нашей возвышенной позиции мы любовались чудесным видом на остров. Местность с этой стороны возделана как будто неплохо: земля разбита на отдельные поля, повсюду разбросаны фермы. Впрочем, меня уверяли, что до сих пор обрабатывается не больше половины всей земли; если это так, то, принимая в расчет, как велик уже теперь вывоз сахара, надо полагать, что когда-нибудь в будущем, когда этот остров будет густо населен, он приобретет большое значение. С тех пор как Англия вступила во владение островом, за какие-нибудь 25 лет вывоз сахара, говорят, возрос в 75 раз. Одной из важнейших причин процветания страны является превосходное состояние дорог. На соседнем острове Иль-де-Бурбон, оставшемся под французским управлением, дороги все в том же жалком состоянии, в каком были и здесь лишь несколько лет назад. Хотя французские резиденты должны были извлечь большую выгоду из возросшего благосостояния их острова, английское правительство здесь далеко не популярно.
3 мая. Вечером капитан Ллойд, главный топограф, столь известный своими изысканиями на Панамском перешейке, пригласил м-ра Стокса и меня в свой загородный дом, расположенный на краю равнины Вильем, милях в шести от Порт-Луи. Мы провели в этом восхитительном месте два дня; оно лежит на высоте около 800 футов над уровнем моря, и воздух там был прохладен и свеж, а вокруг имелись чудесные места для прогулок. Тут же неподалеку находилась огромная лощина, прорытая водой до глубины около 500 футов в слегка наклонных потоках лавы, излившихся с центральной платформы.
5 мая. Капитан Ллойд повел нас на Ривьер-Нуар [Черную реку], протекающую за несколько миль к югу, чтобы я мог осмотреть поднятые коралловые породы. Мы проходили по прелестным садам и прекрасным плантациям сахарного тростника, растущего между огромными глыбами лавы. Дороги были окаймлены изгородями из мимоз, а возле многих домов проходили манговые аллеи. Некоторые открывавшиеся нам виды, в которых сочетались одновременно остроконечные холмы и обработанные поля, были чрезвычайно живописны, и нам все время так и хотелось воскликнуть: «Как приятно, должно быть, провести жизнь в таком тихом месте!» У капитана Ллойда был свой слон, и он предоставил нам его на половину дороги, так что мы могли покататься на самый настоящий индусский манер. Больше всего меня поразила спокойная, бесшумная походка слона. Это единственный слон на острове, но, говорят, их туда вскоре привезут еще.
9 мая. Мы отплыли из Порт-Луи, и, зайдя по пути на Мыс Доброй Надежды, 8 июля остановились у острова Св. Елены. Этот остров, непривлекательный вид которого так часто описывают, круто встает из глубин океана подобно гигантскому черному замку. Как будто в дополнение к естественной защите, возле города каждую щель в причудливой формы скалах заполняют маленькие форты и пушки. Город раскинулся вверх по плоской узкой долине; дома имеют приличный вид, и между ними виднеются немногочисленные зеленые деревья. Когда мы подходили к якорной стоянке, перед нами открылась поразительная картина: неправильной формы замок, расположенный на самой вершине высокого холма и окруженный немногочисленными разбросанными пихтами, рельефно выступал на фоне небес.
На следующий день я поселился неподалеку от могилы Наполеона, на расстоянии не дальше полета брошенного рукой камня; место это было расположено в самом центре, и отсюда я мог совершать экскурсии во все стороны. В течение тех четырех дней, что я пробыл здесь, я с утра до вечера бродил по острову и изучал его геологическую историю. Моя квартира была расположена на высоте около 2000 футов; погода здесь стояла холодная и бурная, постоянно шел сильный дождь, и время от времени вся местность скрывалась в густых облаках.
Поблизости от берега еще не сгладившаяся лава совершенно обнажена; в центральных, более высоких частях острова в результате разложения полевошпатовых пород образовалась илистая почва, которая там, где она не покрыта растительностью, расположилась широкими полосами самых разнообразных ярких цветов. В это время года земля, увлажненная постоянными ливнями, рождает особенно яркую зеленую траву, которая по направлению к низменности постепенно все более бледнеет и под конец совсем исчезает. Удивительно было под 16° широты и на незначительной высоте в 1500 футов встретить растительность положительно британского характера. Холмы увенчаны неправильно насаженными соснами, а пологие откосы густо усыпаны зарослями дрока, покрытого ярко-желтыми цветами.
По берегам ручейков часто растут плакучие ивы, а живые изгороди состоят из черной смородины, приносящей свои хорошо известные ягоды. Если принять в расчет, что теперь на острове встречается 746 растений, и из них только 52 вида туземных, а остальные – ввезенные, и по большей части из Англии, то становится понятным, почему растительность имеет британский характер. Многие из этих английских растений растут здесь, кажется, лучше, чем на своей родине; кроме того, тут замечательно принялись некоторые растения из противоположной части света – Австралии. Многочисленные ввезенные виды должны были подавить кое-какие туземные растения, и действительно, в настоящее время туземная флора преобладает только на самых высоких и крутых гребнях.
Английский или, вернее, валлийский характер пейзажа усугубляется многочисленными коттеджами и маленькими белыми домиками: одни притаились на дне глубочайших долин, другие стоят на гребнях высоких холмов. Некоторые виды просто поразительны, например близ дома сэра У. Давтона, откуда над темным пихтовым лесом крутой пик, называемый Лот, виден на фоне красных, разрушенных водой гор южного побережья. Когда осматриваешь остров с какого-нибудь возвышения, прежде всего поражаешься многочисленности дорог и фортов; труд, затраченный на общественные работы, – если отвлечься от того, что остров служит тюрьмой, – никак не соразмерен с величиной и значением этого острова.
