его русского воспитанника. Ромм и граф Строганов старались не пропускать заседаний в Версале и даже принимали участие в прениях. Мало того, граф Строганов вступил в члены основанного Роммом Клуба друзей закона и даже в члены Якобинского клуба. По настоянию императрицы Екатерины II старик Строганов рекомендовал сыну оставить Париж. В декабре 1790 года граф Павел Строганов в сопровождении Н. Н. Новосильцова оставил Францию, а по приезде в Россию был послан императрицей в подмосковное село Братцево, где женился на княжне Софии Владимировне Голицыной и где у него родился сын Александр. В конце царствования императрицы Екатерины он получил возможность переселиться в Петербург. Еще ранее переименованный из поручиков в камер-юнкеры, он при Павле был пожалован в действительные камергеры. Строганов произвел сильное впечатление на велкого князя Александра Павловича. Скоро произошло сближение между учеником Лагарпа и учеником Ромма, а в момент воцарения императора Александра I графу П. А. Строганову суждено было «быть первым из друзей Александра, который удостоился слышать мысли его о предстоящих преобразованиях». Известно, что графу Павлу Строганову принадлежит идея знаменитого Негласного комитета. Известна и его роль в нем как «самого пылкого» члена, его решительные мнения за освобождение крестьян, его взгляды на просвещение, работа в комиссии училищ и т. д. С учреждением министерств Строганов был назначен товарищем министра. Время, однако, шло, интересы и взгляды императора менялись, менялись и лица, пользовавшиеся его особым доверием: в 1803 году в Петербург вновь явился А. А. Аракчеев, а в декабре того же года Негласный комитет прекратил свое существование; еще немного – и граф Павел Строганов воспользовался случаем оставить пост товарища министра. Это произошло в марте 1807 года, когда он был уволен от должности, которую нес последние три года номинально. Правда, он еще не лишался благоволения государя, когда сопровождал его величество в кампанию 1805 года, когда в 1806 году ездил с дипломатическим поручением в Лондон, когда в 1807 году сопровождал снова императора в походе, но в этом году доверие государя уже было обращено на других лиц. И граф Строганов, бывший товарищ министра, сенатор, в чине тайного советника поступил в армию волонтером. Боевое крещение он получил 24 мая 1807 года, когда атаковал при реке Алле обозы корпуса маршала Даву. Вся дальнейшая его военная служба была рядом выдающихся боевых подвигов и блестящим доказательством его способностей. Строганов участвовал в войнах со Швецией и Турцией и затем в звании генерал-адъютанта и командующего дивизией и корпусом в войнах 1811–1813 годов был несколько раз ранен, получил ряд крупных наград, до ордена Св. Георгия 2-й степени включительно, но тяжкая потеря омрачила его последние победоносные шаги: в битве под Краоном ядром оторвало голову его единственному сыну Александру. Назначенный в 1814 году членом Комитета для вспомоществования неимущим увечным воинам, он уже недолго прослужил Отечеству: 10 июня 1817 года он умер от чахотки в дороге, недалеко от Копенгагена. Граф Павел Александрович Строганов погребен в Александро-Невской лавре.
София Владимировна Строганова
Графиня София Владимировна Строганова, 1775–1845, дочь князя Владимира Борисовича Голицына и княгини Натальи Петровны, урожденной графини Чернышёвой, родилась 11 ноября 1775 года; воспитание получила большею частью за границей, сопровождая мать в ее путешествиях по Европе. Выйдя замуж в 1793 году за графа Павла Александровича Строганова, она, по рождении у них в 1794 году старшего сына, Александра, поселилась с мужем в Петербурге. Благодаря дружбе графа Строганова с великим князем Александром Павловичем молодые супруги скоро сделались самыми близкими людьми в интимном кружке великокняжеского двора. Обворожительная красота графини Софии Владимировны одно время сильно увлекла Александра Павловича; графиня сумела, однако, с достоинством выйти из этого трудного положения и не только сохранить расположение Александра I, но и приобрести дружбу его царственной супруги, тесные отношения с которой прекратились для нее только со смертью императрицы Елизаветы. Полная взаимности любовь к мужу и детям и нежный уход за обожавшей ее престарелой матерью наполняли домашнюю жизнь графини Софии, делившей досуги свои между светскими и придворными собраниями и непрерывным интимным общением с императрицей Елизаветой Алексеевной. Но скоро семейное счастье ее подверглось тяжелым ударам судьбы: потрясенная до глубины материнского сердца смертью сына ее Александра, убитого почти мальчиком, в 1814 году в битве под Краоном, графиня лишилась три года спустя своего мужа, умершего от чахотки на сорок четвертом году жизни. С величайшим трудом добившись позволения мужа сопровождать его в морском путешествии за границу по предписанию докторов, графиня София Владимировна по настоянию больного, предчувствовавшего близкую кончину, с отчаянием в сердце должна была в Копенгагене съехать на берег и вернуться через Швецию в Россию, где узнала о смерти мужа, наступившей через два дня по ее отъезде. Охватившее ее горе заставило ее родных опасаться за ее жизнь, и в эти тяжелые для нее месяцы проявилась с необычайною теплотою сердечная привязанность к ней императрицы Елизаветы. Оставшись вдовою и пожизненною владелицей строгановского майората, графиня София остальное время своей жизни проводила или в имении своем Марьине Новгородской губернии, или в петербургском строгановском доме, где у нее собирались не только цвет столичного и придворного общества, но и выдающиеся представители литературного и художественного мира. Скончалась она семидесяти лет от роду, 3 марта 1845 года, от паралича сердца, тихо и безболезненно, только что отговев на первой неделе поста. Тело ее предано земле в Лазаревской церкви Александро-Невской лавры. Император Николай Павлович и императрица Александра Федоровна приезжали поклониться ее праху. Замечательно, что, будучи всегда близкой ко двору и другом императрицы, графиня не имела никаких придворных отличий. В 1806 году ей препровожден был статс-дамский портрет, но графиня вернула его государю, прося его пожаловать в статс-дамы вместо нее ее мать, княгиню Н. П. Голицыну, что и было исполнено. У графини был один сын и четыре дочери.
В молодости графиня была поразительно хороша собою; воспетая в стихах Державиным, она удивляла всех знавших ее столько же своей красотой, сколько «необыкновенными», по выражению Греча, «качествами своего ума и сердца». «Прелесть ее ума, – говорит баронесса Эдлинг, – не могла заставить забыть ее нравственное превосходство. Невозможно найти в свете столько совершенств, соединенных вместе». Разностороннее образование, полученное ею за границей в ущерб родному языку, заставило ее в России усердно им заниматься, и она перевела даже по-русски поэму Данте «Ад». В последние годы своей жизни, уже маленькою сгорбленною старушкою, она сохранила отличавшие ее силу характера, ясность и прямоту ума и в своих религиозных верованиях и верном понимании блага Отечества являлась всегда, как видно из сохранившейся ее переписки, идеалом чисто русской женщины».
Ко всему, что мы написали о Софии
