А. Борщаговского, В. Быкова и многих других, также весьма содержательными и интересными, кроме того, есть папка с разовыми письмами, тоже заслуживающими особого к ним интереса и пристального внимания, на которой так и написано: «Хранить дома». И, значит, либо приводить их все, либо пусть «живут сами по себе», как есть, в отдельных папках. Еще же хранятся у меня письма Виктора Петровича ко мне — до единой бумажки, за исключением тех, которые я вынужденно «лишила жизни» и теперь иногда о том сожалею, иногда думаю иначе — не всем и все надо знать — это наше.
Теперь я вернусь к работе над собранием сочинений Виктора Петровича в четырнадцати томах.
Только я закончила перепечатку рукописи романа, Виктор Петрович сообщил, что через три дня приезжает редактор и тебе, мол, надо будет вместе с нею подбирать книги, сборники — все, что издавалось и публиковалось за все годы моей творческой работы. Он уже переехал, так сказать, на «летние квартиры», то есть в деревню, на мне дети, дом и вот очередная предстоящая работа. Должна заметить, когда Виктора Петровича не бывает дома, мы с детьми одни, то и обеды попроще, и визитов меньше, и звонков, и есть повод отговориться, мол, осенью либо зимой, или еще когда. Я, как говорится, с утра пораньше и до глубокой ночи в оставшиеся эти три дня шарилась по полкам и стеллажам, таская за собой стремянку, выбирала книги и раскладывала их на раздвинутом столе по годам, на подоконнике, на креслах, на диванах — всюду, затем выбирала и так же, в хронологическом порядке, размещала сборники, журналы не только с публикациями художественных произведений, но и публицистику, и драматургию, и стихи, и переводы (переводил произведения авторов пишущих на языках других народов, много переводил болгарских писателей).
Приехала редакторша, увидела «наличие» и ахнула, как в свое время, когда отмечали 50-летний юбилей Виктора Петровича и в Вологде, в библиотеке имени Батюшкова, была в одном зале организована выставка книг, журналов, сборников — он ахнул и сказал: «Господи! Сколько я бумаги-то извел!»
Так и редактриса. Сказала, что представляла себе, какая предстоит работа, но вроде не в таком все-таки объеме. Но есть как есть. А собрание сочинений предполагает быть изданным по классическому образцу, то есть с самого первого издания и всеми последующими, дополненными, прописанными, измененными, включая сокращения цензурного порядка.
Мы с нею, очень опытной и все понимающей редакторшей, сидели с шести утра и до глубокой ночи почти десять дней, это при том, что она профессионально быстро читает и творчество Виктора Петровича знает как никакой другой редактор, — она и шеститомное собрание сочинений его ведет. Три тома уже вышли к этой поре, четвертый вот-вот, пятый — недавно вычитала верстку. Когда она закончила «расписывать» тома — в какой что должно войти, принялась описывать подробно оглавление каждого тома, что нужно допечатать, перепечатать, что можно бы и машинистке отдать, а что, мол, только вы сможете… Затем просматривали сотни фотографий: подбирали портретные — для каждого тома, чтоб в соответствии к периоду изданий — одну из двух, которая пойдет для ретуши и пр., вторая — на подстраховку. Съездили в Овсянку, и они вместе с Виктором Петровичем согласовали содержание томов. Виктор Петрович написал вступительную статью, огромную, под названием «Подводя итоги», затем писал комментарии — истории написания и прохождения в печать отдельных изданий, входящих в тот или иной том… Проделал титаническую работу.
Когда я проводила редакторшу в Москву, благодаря ее за то, как нам хорошо и на полном взаимопонимании работалось, распрощалась с нею, и грустно мне стало. А грустить-то некогда особо. И я принялась «рвать по живому» нужные книги, да каждую в двух экземплярах, в общей сложности, наверное, штук 240, если не больше. «Разобрала» я те книги, обровняла ножницами кромки страниц — убрала неровности после брошюровки — и принялась делать расклейку.
И клеила, и клеила, и клеила, чаще занималась этим в полуночные часы, когда не надо подбегать к телефону, открывать кому-то дверь, кормить, варить, стирать, убирать, значит, за счет сна, и работала очень напряженно — внимательно, чтоб не спутать страницу, не спутать лицо с изнанкой, то есть той стороной, которая уходила вниз, под страницу, иначе придется из-за одной спутанной, неправильно расклеенной страницы разорять еще книгу… Едва вместила в 28 папок! Когда закончила с расклейкой, даже заплакала, не от чего-то такого, а от усталости, от жалости к себе, что ли. Но ведь и это не все. Виктор Петрович написал вступление «Подводя итоги», это 180 страниц, это перепечатка, затем ему работа над текстом, затем перепечатка, затем еще работа, еще перепечатка… Шутка ли: это результат его творческой работы за 40 лет! Слава Богу, и эта работа сделана, теперь все будет зависеть от дел в издательстве, а нынче во многом, в том числе и в работе издательства, все непредсказуемо… Ну, будет как будет, все остальное уже, увы, не в воле Виктора Петровича. Остается надежда.
Нынешний, 1991, год нам, похоже, радостей особых не сулит, но мы все равно благодарим год минувший — в нем было все, в смысле трудностей, нездоровья и многого другого, но у нас нашлись силы что-то пережить, что-то, насколько возможно, делали для того, чтоб отвести боль и напасти, большие и маленькие.
5 января 1991 года помянула Петра Павловича — отца Виктора Петровича — ему в этот день сравнялось бы 90 лет.
Захворала ослепшая тетка — младшая из сестер — Августа Ильинична Патылицына (прежние фамилии ее по мужьям — Шамова и Девяткина — редко кто из родни поминает, значит, и для меня она Патылицына) — последняя из теток Виктора Петровича, заболела, кажется, опасно, видать, подходят к концу и ее земные сроки… Я очень понимаю Виктора Петровича, каково потерять последнюю тетку, и остается ближняя родня — это жена Николая Ильича, Анна Константиновна, да Галя, их дочь, которая живет-мотается между городом и деревней, потому что и Анне Константиновне на будущий год стукнет 80 лет, даст Бог, доживет, а это немалый срок прожитой ею трудной, часто непосильно трудной жизни.
19 мая день рождения Иринушки, нынче ей был бы 41 год и горькое совпадение: она и умерла тоже 19 числа, только в августе, покинула и детей, и нас навсегда.
Вон Витя пришел, в кино, говорит, ходил, посмотрел американский приключенческий фильм. Отправился на кухню — проголодался, потом посидел за уроками, потом, сказал погуляет, снова поучит — почитает чего. У него нынче
