сидел у Блохов.
11 (среда)
Теплее, но мороз. Ходили за пайком долго. Видели Радловых. Сидел дома, дремал. Юр. пришел после О. Н., которая не пошла на В<асильевский> о<стров>. Встретил греков, что шли к нам. Борис тоже пошел. Оцупа не было, но было очень уютно и приятно. Обратно идти не холодно.
12 (четверг)
Что же было. Сашенька сидел. Ходил к Адонцу. Поздно попал туда. Что-то делали дома. Был на заседании. И долго сидели у печки. У них подохла кошка Пищалка.
50.000 <р.>
13 (пятница)
Теплее, но скука моя не проходит. Полное разочарование и прострация. Выходил к актерам. Они вставали и умывались. Свинюшник вечерних неубранных комнат. Прислали ко мне Шварца. Уговорились на воскресенье. Ходил еще с Кроллем. Дома плохо обедали. Потом я спал. Юр. выбегал куда-то. Пошел в театр. Конечно, сволочно, но, м<ожет> б<ыть>, ничего15. Лачанский – это тот, с кем жил Яша Гишплинг. Ползает там и Мортфузов. К Блохам пришел рано. Было вино и пироги. Скучновато, но уютно. Боже, верни мне уверенность, талант и аппетит. Юр. тоже что-то туманится. Дела меня еще дручат.
300.000 <р.>
14 (суббота)
Был на репетиции в «Т<еатре> для всех»16. Не плохо, но пьянист – сволочь. И пахнет скандалом. Что же еще? Не ели. Пришел домой: ни Юр., ни мамаши. Выходил ли куда? В Д<ом> Ис<кусств> не пошел. Поздно приходила кума с Алешей. Новости, беседа. Юр. вернулся часов в восемь, передавал впечатления. Вот так. Скучно мне до смерти. Еще обещал статью Штрайху.
15 (воскресенье)
Ужасный холод и солнце. Душа моя, легкая, божественно-радостная, крылатая, доверчивая и любящая, не может быть такой, как создана природой и Творцом, томится, придавленная, и еле-еле жива. Состояние мое ужасно, и не вижу, что бы меня вывело из него. Ни книги, ни тепло, ни одежда, ни даже любовь, пожалуй, не помогут. Как изгнанный Адам или не дошедшие еще до Обетованной земли евреи, смотрю на какой-то рай, светлый и запрещенный. Юр., любимый до боли, угнетен и мрачен. Его бедное сердце, прелестная душа оскорбляются и комкаются ежеминутно. Но что мне делать. Все двери как-то заперты, и как противно мне «действовать». Утром ходил в театр. Там еще никого не было. Радлов и не предполагался. У Сашеньки больна сестра. Топилась печка. Разговоры о вчерашн<ем> вечере, скандалах, Ростове. Как мог хотя бы на секунду Шварц возбудить во мне более чем симпатию. Удивляюсь <что> Юр. еще спит. Дома очень плохой пирог, опять вышел в «Петрушку» и за конфетами. Пришел Радлов, как маленький. Они чего-то киснут. Вечером я впал в уныние. У актеров было тепло, но пустовато и скучновато. Читали оба. Юр. боится, что не справятся. «Евдокию» боятся <из-за> клерикальности17. Всего они боятся. Рассуждали много. Но смерть у меня в жилах. Гадали по руке мне. Опять одиночество. Лет через 10 небывалый расцвет и работы, блеск и полнейшее одиночество окончательное.
350.000 <р.>
16 (понедельник)
Все так же холодно. И так же уныло, и так же лениво. Юр. спал дома. Вышли за папиросами. И к Бурцеву. Потом в «Петрушку». Зовут сегодня. Юр. пропал, явился с кучей книг. О. Н. сидела долго без Юр. Пошли куда-то, а Юр. я послал в «Раковину» и театр. Сам был у Блохов. Разговоры о Гофмане и Гоцци развеселили меня немного.
350.000 <р.>
17 (вторник)
Темно и холодно в комнате, как в уборной. Юр. пошел в дальний путь. Я заходил к «литераторам», паек мне дали. Встретил Кагана. Болтался немного в «Петрушке». Юр. притащил вагон книг всяких. Попили чай, и Юр. лег. Пришел Фролов и Борис Влад<имирович>. Все пошли на репетицию18. Пусто и холодно. Поставлено тщательно и очень забавно. Но дела, дела: Мариво19, музыка и т. д.
18 (среда)
Теплее. Ходил за америк<анскими> подарками20. Наверху Дома литер<аторов> хорошо: низкие, светлые комнаты на солнце, в сад. Натопить бы да пожить. Был Тимофеев, только что выпущенный. Юр. убежал с утра и еще. «Основы» обещали в пятницу. Писал. Заходил Шварц и Баратынский. Ставят «Евдокию», а искали бани. Юр. поздно явился вместе с Голубевым, который звал сегодня к себе на крещенский вечер. Степлело. Таврическая тиха и уютна. Горят окна, петербург<ские> семейства с молодежью, Вагнером и профессорами, не фармацевты21, и потом 1906–8 годы, мой блеск и Sturm und Drang. Вяч. Ив<анов>, Сомов, Валечка, Князев, Миллер, Наумов – все тут. У Голубева кукольники, елка, спирт, пироги, больные девочки, тепло, светло и низкий потолок. Альмединген. Связь – Мариинский театр, Головин. Идти назад славно.
19 (четверг)
Все писал. Выходил ли куда, не помню. Вечером был на заседании. И так посидел. Юр. был где-то, не помню. Да, был у нас Сережа и О. Н. Пошли они на «Зорро»22, но на первую серию опоздали, а ждать второй не хотели.
20 (пятница)
Долго стоял в Доме ученых. Разговаривал с Миклашевским. Насилу дошел до дому. Юр. из «Петрополиса» получил, а из «Основ» нет. Убежал куда-то. Рано пили чай. Был на заседании, потом пошел к Радловым. Там наши молодцы, Толстая, Лурье, Козлинский и Гвоздева. Ничего сидели. Музыка к «Евдокии» будет Артура, к «Циклопу» <писать> мне. Дела. «Объединение»23 и т. д. Я устал что-то.
200.000 <р.>
21 (суббота)
С утра одолевали посетители – из «Жизни Ис<кусства>», «Всем<ирной> Литер<атуры>», Сашенька с Рейн, Фролов, Папар<игопуло>. Писал плохую рецензию и сердился24. Пошел в редакцию. Сердился дома и на баранину, и на гостей. Там опять дела. Зашел в «Петрушку», затащили на блины и шоколад. Дома Юр., пришла О. Н., пили чай. Они пошли в театр, я переводил, читал Гоцци и замерзал.
200.000 <р.>
22 (воскресенье)
Во сне видел экскременты, и днем приехал Абрамов из Москвы и дал денег. Юр. ходил куда-то и сговорился на вечер, позабыв о Моцарте, на что я очень обиделся. Пошел один. Билетов никаких нет, кроме входных на хоры. Вспомнил старину и пошел. Там тепло, все сидят на полу, как богомолки. Улыбаются особенно от предвкушения. Музыка и совместное слушанье – момент явно эротический, но Купер дирижировал, как осел, и страшно жидовил <?> Моцарта. Какой романтизм и волшебство. При andante я даже пустил слезу25. Знакомых не видно. Уходя, вдруг замечаю Юр. Милая мордочка. Искал меня и слушал внизу. Как я обрадовался. Когда так неожиданно увидишь его, сердце еще умеет замереть. Как с делами. Спрячусь от ростовцев.
500.000 <р.>
23
