На одной из высот мы увидели огромный чёрный флаг ИГИЛ[65]. Висел он на металлической трубе, метра четыре на четыре, как парус. Стоял он там с самого начала войны, года четыре. Местные потом рассказывали, что у подножия того холма боевики устраивали казни: пленников в оранжевых комбинезонах расстреливали, резали на камеру, именно под этим знаменем. Когда мы добрались туда, флаг ещё развевался. Я снял его и увёз как трофей, потом подарил Фиделю.
С тех пор мы закрепились на высоте 1050, неподалёку от «Зуба». Фактически до августа держали там позиционку. Духи периодически вылезали, пытались делать накаты, особенно на позиции второго отряда. Иногда прибегали к ухищрениям: гнали вперёд стада баранов, на которых вешали фонарики от зажигалок, чтобы создать иллюзию наступления. Сначала был кипиш, потом разобрались.
А на «Зубе» справа уже встали военные, связисты, кажется из 45-й бригады. Поставили наш ретранслятор, к ним время от времени заходили от ССОшники. Так мы и работали бок о бок – кто в поле, кто с техникой, кто прикрывал высоты.
На высоте 1050, где мы тогда стояли, бывали и такие эпизоды, от которых потом неделями кипела злость. Сижу я на наблюдательном пункте, кручу в руках трубу пятидесятикратного увеличения – и вдруг замечаю, как из-за холма выкатывается «Град». Всё видно, как на ладони: техника выехала, духи суетятся. Немедленно выхожу на связь с ретранслятором по позывному «Рысь–2», даю координаты. Информация уходит наверх, подключают авиацию. Прилетает наш самолёт, проходит боевой заход – и мимо. Снаряды легли где-то рядом, «Граду» только колёса посекло, боекомплект тоже зацепило, но сама установка уцелела. Духи быстро смекнули, свалили, а «Град» на месте остался.
Через пару дней – снова дежурю на НП. Смотрю: по дороге медленно ползёт тягач «Мерседес». Я сразу понял, за чем он едет: забирать тот самый «Град». Снова докладываю «Рыси–2», координаты называю точные, даже детали описываю: вижу, начинают лебёдкой затаскивать установку на платформу. До них километров пятнадцать, но с высоты в тысячу пятьдесят метров вся картина как на ладони.
А в ответ – смех. «Да ладно, что ты гонишь, чего угораешь?» – связисты думают, что я прикалываюсь. А я через трубу наблюдаю, как духи спокойно увозят повреждённую установку. И только когда колонна уже показалась на дороге в районе «Головы Круглого», наши на земле сами увидели этот трал, но было поздно: техника ушла. Тогда Кэп разнёс связистов в пух и прах – за то, что прозевали. А у меня осадок остался: ведь всё видел, всё доложил, а поверили только тогда, когда уже поздно.
Такие были будни. Мы наблюдали, корректировали артиллерию, бомбили позиции духов, а они тоже не сидели сложа руки, постоянно пробовали на прочность, искали слабое место. Пару недель нас «щупали», но поняли, что лезть бесполезно, и перенесли удары на другие направления. В первом отряде, например, случилась беда – туда врезался шахид-мобиль, разведвзвод понёс тяжёлые потери.
А мы так и простояли на этой высоте – долгие месяцы. Жили в пещере, ели шоколадки «Алёнка», обёртками от которых я зачем-то обклеивал стены изнутри, от скуки или, может, чтобы хоть немного согреться мыслью о доме. Медленно сходили с ума в этой тесной каменной берлоге, смеялись, спорили, молчали. И вот так, шаг за шагом, продержались до конца командировки. Потом – спуск вниз, дорога домой, долгожданный отпуск.
Часть 5
Дейр-эз-Зор
2017, октябрь – ноябрь
Разведвзвод
Когда продолжалась моя командировка с «комендачами», прилетели мы тогда на базу Т–4, и встретился я там случайно с Кэпом. Обнялись, «привет-привет». Он и говорит:
– Слушай, Чукчу убрали. Меня сейчас командиром отряда поставили. Давай к нам возвращайся, заходи снова.
Я Кэпу тогда говорю:
– Я сейчас уже с другим подразделением зашёл. Давай командировку добью с ними, люди на меня надеются. Потом выйду в Россию, отдохну и тогда уже к вам присоединюсь.
Он кивнул:
– Всё понял. Отгуляй и заходи.
Я ещё тогда попросил:
– Слушай, только давай без экстрима. Заебался я, подустал. Дай мне должность попроще. Хоть водителем. Хоть на «Урал» или на легковушку, мне похуй. Лишь бы спокойно, без этих мясорубок.
– Ладно, – сказал он. – Разберёмся.
Ну и все, руки пожали, вискаря выпили – сугубо, там, по три рюмочки. Договорились.
Командировку с комендантским взводом я закончил, домой вернулся к концу лета семнадцатого. Отпуск, неделя-другая – и снова звоню Кэпу.
– Ну что, я готов заходить.
А он отвечает:
– Езжай в Молькино. Там сейчас сидит Бер, он в курсе. Всё тебе расскажет: где контракт подписывать, на какую должность.
Я собрался и полетел. Приезжаю в Молькино, встречаемся с Бером. А он мне сразу:
– Ну что, принимай разведвзвод.
Я охуел. Стою и думаю: «Вот тебе и водитель. Хотел покататься на «Урале» – получил взвод». Ну что ж, отступать было поздно. Так началось формирование моего разведвзвода.
Вдоль Евфрата
После Молькино мы особо долго не задерживались. Немного постреляли, провели тренировочные занятия – и в путь. Новая командировка. На этот раз – Дейр-эз-Зор.
В Сирию прибыли штатным составом. Тридцать три человека – полный разведвзвод. Все свои, обкатанные. Прилетели, выгрузились – и сразу на позиции. Евфрат к тому времени уже был форсирован другими отрядами. Мы заходили сменой.
Встали в деревушке Мрейя – или как её там точно произносить, уже не упомню. Посёлочек небольшой, глиняные дома, пыльные улицы, арыки. Там мы просидели пару недель в обороне, держа направление. Тогда произошла история, «шестёрка» попала под удар: колонну обстреляли, двое наших оказались в плену[66]. Ситуация мутная вышла. Слухи поползли, что якобы снабжение обрезали, что-то там не довезли. Никто толком не понимал, где правда, где вброс. Но настроение это сбило.
Потом снова в движение. Мы сменили четвёртый отряд и пошли по левому берегу Евфрата. Задача была ясная: выйти к главной транспортной артерии, что идёт из Дейр-эз-Зора в сторону Ирака. Надо было зачистить все посёлки вдоль дороги и тем самым отрезать город. В самом Дейрике тогда ещё оставались боевики, и каждый наш шаг вдоль берега был под прицелом. Мы продвигались медленно: квартал за кварталом, дом за домом.
Был эпизод, который до сих пор помню. Я отправил ребят в доразведку – всего-то метров на сто пятьдесят вперёд. Задача простая: глянуть, не
