увидел мир, а позже, когда я много читал Че Гевару, и через обучение. И с Кубы.
Кустурица: Габриэль Гарсиа Маркес сказал мне: «Если бы в истории Латинской Америки не было Кастро, сейчас янки были бы уже в Патагонии, а вы бы все говорили по-английски».
Марадона: Думаю, мы часть Соединенных Штатов.
Кустурица: Так что же, он считал, что весь мир станет американской колонией?
Марадона: Очевидно.
Кустурица: Китай?
Марадона: Нет, Китай не станет.
* * *
В 1987 году я познакомился с Фиделем. Американцы дали мне премию, и кубинцы дали мне премию. Я сказал американцам: «Оставьте себе свой приз, я возьму кубинский». Мы с Фиделем провели пять часов, разговаривая о Че, Аргентине, Кубе, и я влюбился в Фиделя. Он напоминает зверя, защищающего свою территорию. Он единственный политик, если его можно так назвать, которого нельзя обвинить в воровстве, хотя американцы и пытались. Он единственный политик, который может сказать: «Я рисковал жизнью ради своего народа, ради своей страны». Он революционер. Политики по всему миру используют деньги для победы на выборах. А он победил, взяв в руки оружие. Потому что у него есть яйца!
Я люблю Кубу!
Фидель! Фидель! Оле оле, оле оле…
Это может показаться скандальным, но, Фидель, я бы умер за тебя!
Слушай! Чем больше я вижу, как живут люди в Европе, какие люди в Латинской Америке, тем больше я люблю Кубу!
* * *
Думаю, он не был в Фьорито последние четырнадцать лет, потому что предпочитал сохранять идеалистический образ бедных людей. Лучше пусть остаются в памяти, знаешь? Сохранить их как идею, за которую будешь бороться, каким-то образом их продвигать или поддерживать. Эта хорошая сторона в них исчезнет, как только они начнут думать о его деньгах, о том, как вытянуть из него деньги – дай сотку, дай две, – и тогда они уже не так хороши, как хороша идея о том, что люди хорошие. Знаешь?
Что ты чувствуешь сейчас, вернувшись сюда и вспомнив самую худшую и трудную часть своей жизни? Ты когда-нибудь пожалел, что покинул эти прекрасные поля?
* * *
Аргентинец: Это «четки голов» – 34 маленьких мяча и бутса символизируют 35 голов, забитых Диего за сборную Аргентины.
* * *
Марадона: Однажды меня хотели познакомить с [принцем] Чарльзом… из Англии… Нет. Я бы никогда не пожал ему руку. Не с таким количеством крови на ней. Никогда. Никогда. Он хотел со мной познакомиться. Я не хотел с ним знакомиться. После того что произошло на Мальдивах… я не мог.
Он убийца. Думаю, он не способен принимать решения так, как он принимает решения за всех нас, за весь мир. Иметь самую разрушительную бомбу не значит иметь силу. Власть не означает иметь бомбу и убить пять тысяч человек. По моему мнению, он хладнокровный убийца.
Если хочешь, мы можем поговорить о Буше. Он винит колумбийцев за кокаин. А на самом деле именно американцы употребляют кокаин. Правда? Да!
Кустурица: Что ты имеешь в виду? Американцы контролируют все наркотики?
Марадона: Очевидно!
Кустурица: Очевидно!
Марадона: Очевидно!
* * *
В поезде по пути в Мар-дель-Плату в идее, что в наши дни можно влиять на мир и свою судьбу, не имея денег или атомной бомбы в кармане, было что-то наивное и в то же время притягательное. Это мир, где только в футбольном матче малые страны могут одержать эпическую победу над мировыми державами и испытать сладкую месть. Возможно, именно поэтому поезд вызвал во мне неизбежное волнение, а также необъяснимое воодушевление, постепенно переросшее в веру, что этот поезд идет не просто в Мар-дель-Плату, но и дальше, в лучшие времена для Латинской Америки.
* * *
9 июня 2005 года
…Мессия возвращается в Неаполь…
«Кто не скачет, тот Ферлайно».
Марадона: Неаполитанцы знают, что именно я помог «Наполи» победить. Конечно, когда Ферлайно мне платил. Это было чувство… Чувство, что Юг может победить Север. Они не смогли победить Север. Мы поехали в Турин играть с «Ювентусом» и забили шесть голов! Можешь себе представить команду с Юга, забившую шесть клубу Аньелли[101]? Аргентина выбила Италию из чемпионата мира. Это был самый крупный вылет за всю их историю. Потому что Матаррезе, еще один мафиози, тогдашний президент Итальянской лиги, уже договорился о финале… Германия и Италия. А когда случилось то, что случилось, меня выгнали за допинг. Потом за допинг они выгнали Каниджу. Само собой, до этого в итальянском футболе никто, за исключением Марадоны и Каниджи, не принимал даже аспирин.
* * *
15 июня 2005 года, Белград
Оператор: Стрибор, значит, ты познакомишься с Марадоной? Ты раньше уже с ним встречался?
Стрибор: Нет, никогда. Мало кто имеет возможность познакомиться с Богом из плоти и крови. Вот почему это особый случай. Это первый раз, когда я надеваю рубашку, потому что собираюсь встретиться с Богом.
Кустурица: Иди сюда, Стрибор.
Марадона: Твой маленький мальчик!
* * *
Когда приехал Диего, Белград боролся со сложной исторической задачей: как снова полюбить Запад после бомбардировок города, который Запад хотел уничтожить из любви к этой стране. Диего смотрел на руины здания Министерства внутренних дел и спрашивал меня, кто это сделал. Я не хотел никого обвинять коллективно и говорить: Запад, НАТО, международное сообщество или Соединенные Штаты. Поскольку я был воспитан в духе западного образования, в моих глазах вина всегда содержится в действиях отдельных людей. «Хавьер Солана», – сказал я, а Диего лишь иронически склонил голову: «Да, испанский социалист».
* * *
– Сенка, Марадона хочет поговорить с тобой.
Марадона: Привет, Сенка. Мы тебя любим! Большой поцелуй!
Кустурица: Неслучайно Диего был последним из моих друзей, кто разговаривал с моей матерью. На следующий день после его визита моя мама умерла и забрала с собой в иной мир все свои воспоминания, включая радость, которую она испытала, когда голос Марадоны хоть на мгновение подбодрил ее.
* * *
Белград, стадион «Црвена Звезда»
Марадона: Там есть конференц-зал… Поле лучше, чем в тот день, когда мы играли. В тот день шел дождь. Я уверен, что был гол.
Кустурица: Вот это место.
Марадона: Здесь? Здесь я принял передачу… И закрутил, сделал финт и снова повел его. Снова финт и снова повел. И вперед.
