семь вечера.
Робин принес с собой сценарий со своими пометками. На девятой странице описывалось появление Морка в доме Каннингхема и его понимание культуры: «Дверь открывается, и Морк, инопланетянин в очень страшном черном шлеме с маской для лица и серебряном скафандре, стоит в проеме. Риччи на него не смотрит. Морк издает несколько быстрых писклявых звуков. Он говорит на своем родном языке».
В режиссерских указаниях значилось, что Морк «говорит странным, писклявым голосом, когда он наедине с Риччи, и нормальным голосом, когда присутствуют еще и другие люди». После первых вступительных слов «Я Морк с панеты Орк» Робин пометил: «рукопожатие (пламенное)» и неразборчивым почерком написал: «тесный контакт». Это была для него напоминалка растянуть приветствие с Ховардом в стиле сплитфингер, как мистер Спок в «Звездном пути». В этом эпизоде он зашел немного дальше и добавил гнусаво и очень быстро “¿Qué pasa?”, зажал руку Ховарда в свою, пока нес какую-то инопланетную тарабарщину.
Робин выходил за рамки того, что было написано, но Маршалл не был против этих доработок. «Спасало то, что актеры из ”Счастливых дней“ были очень надежными, – говорил он. – Генри Уинклер и Рон Ховард не были болтунами, поэтому увидев талантливого парня, которого они даже не знали раньше, предоставили ему место для творчества».
Уинклер, выпускник Йельской школы драмы, ставший телевизионной звездой, говорил, что они с Ховардом не завидовали, когда Робин правил балом. «Это было не важно, – говорил Уинклер, – Ведь если шоу пользовалось успехом, то у нас была работа. Если нет – мы пополняли ряды безработных. Так что я никогда и не думал, что это чье-то конкретное шоу. Никто не говорил о письмах фанатов, славе или статусе. Мы были командой, и это было самым главным».
Когда Уинклер с Ховардом смотрели на то, как Робин, одетый в красный комбинезон с серебряным треугольником на груди, серебряные перчатки и серебряные ботинки, отрывается перед камерой, то поражались тому, как он умудряется придерживаться сценария, очень сильно отступая от текста. Да и текст часто оказывался очень знакомым. «Ты что-то говоришь, а он это впитывает, – рассказывал Уинклер. – Как губка. А затем выдает это обратно, но ”по-робиновски“. Это непостижимо».
Маршалл тоже понимал, что Робин отличается от других приглашенных звезд, выходивших на сцену номер 19. «Я не глухой и не слепой, – говорил он. – В конце шоу, когда я объявлял актеров и назвал имя Робина, игравшего эпизодическую роль, зрители, а это триста человек, встали и аплодировали ему стоя. И я подумал: ”О да, он чертовски хорош“.
«Мой любимый Оркан» показали 28 февраля 1978 года, и он оказался столь же популярен, как и все предыдущие сезоны «Счастливых дней», его просмотрели 23,8 миллионов семей, он стал вторым по популярности сериалом после последнего эпизода «Лаверна и Ширли». Для Робина это была отличная роль, он сыграл персонаж, который был очаровательно невинен и проявлял неподдельное любопытство к планете, которую ее жители воспринимали как должное.
Изначально казалось, что успех эпизода не принес Робину никаких дополнительных бонусов, кроме того, что он отлично выполнил работу. После трансляции эпизода он опять принялся за стендап-выступления в клубе, а также снялся в «Америка сегодня», телевизионном пародийном ток-шоу с Мартином Муллом и Фредом Уиллардом, которым он продемонстрировал множество нелепых персонажей (в том числе Эдселя Форда Фонга, мастера трусливой формы кунг-фу под названием «School of Flaming Chicken», Его преподобие оральное удовлетворение, голливудский евангелист из церкви Church of the Multiple Comings и робот по имени Комедиатрон, генерирующий шутки) перед тем, как ему дали роль Джейсона Шайна, профессионального конвоира.
Но все же Робин был вознагражден счастливой случайностью, о которой он даже не мыслил. Все началось весной, когда отдел планирования канала АВС отсмотрел все шоу, предназначенные на осень, и сообщил, что им нечего показывать. Началась паника.
Маршалл уже собирался в отпуск, когда с ним связался Майкл Айснер, руководитель Paramount, студии, на которой снимались «Счастливые дни» и «Лаверна и Ширли». Айснер сказал, что АВС не устраивает ничего из того, что планировалось показать осенью, и спросил, нет ли у Гэрри чего-нибудь новенького. У Маршалла не было ничего в производстве, но он вспомнил о Робине в «Мой любимый Оркан», фееричную реакцию зрителя на него и ответил: «У меня есть парень, но ни ты, ни твои ребята шоу не видели, хотя оно идет уже несколько лет. Почему бы им не посмотреть ”Счастливые дни“? Это же хит! И этот парень заслуживает свое собственное шоу, поверь! Он великолепен». Айснер согласился.
На ходу создавая шоу, Маршалл решил снимать его в Боулдере, штат Колорадо, так как в Университете Колорадо училась его племянница. Шоу Гэрри решил назвать The Mork Chronicles (Хроники Морка), потому что главный герой прилетает на Землю, проводит здесь исследования и сообщает о них на свою планету. От АВС он получил следующий ответ: «Никто не знает смысл слова Chronicles (хроники)». На что Маршалл ответил: «Если зрителям нравятся шоу, в честь которых они могут назвать свое домашнее животное, то вам нужно ”Морк и Минди“». Так и назвали.
И вот прямо из ниоткуда и без каких-либо дополнительных усилий со своей стороны у Робина появился свой собственный сериал. Это было фантастически для молодого актера, у которого не было выступлений дольше, чем несколько недель, и его менеджеры не были уверены, что Робину надо в это ввязываться. «Нам казалось, что отпускать его на телевидение станет ошибкой, – вспоминал Ларри Брэзнер. – Хотя я и сказал: "Гэрри, мы думаем, что у этого парня есть телевизионное будущее. Но не сейчас". Но Маршалл умел убеждать и добиваться желаемого: "Это же будет Робин. На нем будет его одежда. Это будет он". И видя, что до Брэзнера, наконец, доходит вся суть происходящего, добавил: "Это телевидение, Ларри. Мы здесь не греческим театром занимаемся"».
Бадди Морра, партнера Брэзнера, назначили ответственным за все. Он должен был сообщить Робину о том, что его пригласили сниматься в телевизионной сети номер один в телевизионном сериале, который будет сниматься компанией, выпустившей два самых популярных ситкома, что будет записано как минимум двадцать два эпизода, а не тринадцать, как обычно происходит с первым сезоном каждого сериала. Оплата оговаривалась отдельно. Когда Морра сообщил Робину, что ему будут платить 1500 долларов в неделю, тот воскликнул: «Вау!» На что Морра, старая акула шоу-бизнеса, ответил: «Придурок! Это будет 15 000 в неделю – я тебя дразнил».
С «Морк и Минди» остался один нерешенный вопрос: кто же такая Минди? Маршаллу казалось, что она должна быть противоположностью Робину в
