кампании деятельность исламских групп рассматривалась прежде всего как проявление общественного служения, ориентированного на такие ценности, как социальная справедливость, равенство и непосредственное участие в программах социальной помощи – то есть как проявление социальной основы исламской идентичности.
Обещания сократить дистанцию между властью и обществом звучали и в прошлом, но именно Эрдоган и его соратники старались добиться этого в тесной связи и диалоге с народом.
Сближение государственной власти и гражданского общества началось по инициативе Тургута Озала, но его внезапная смерть остановила реализацию этого политического курса. Тем не менее либерализация общественно-политической жизни, пусть и на короткое время, принесла заметные плоды. Формирующийся средний класс – основа гражданского общества – начал задаваться вопросами: государство должно служить обществу или наоборот? Армия и бюрократия должны служить народу или доминировать над ним?
В этом контексте успех AK Parti на выборах 2002 года среди бывших сторонников исламистских партий (Партия благоденствия, Партия добродетели), правоцентристских сил (Партия Отечества, Партия истинного пути) и националистических партий (MHP и DSP) объясняется тем, почему они голосовали за AK Parti, а не выбрали другую партию.
Известно, что Партия справедливости и развития получила поддержку в первую очередь от светских турецких националистов, консерваторов (мусульман) и либеральных избирателей. По сравнению с выборами 1999 года, голоса Партии справедливости и развития в основном пришли от следующих партий: Партии добродетели – 69 %, Партии националистического движения – 29 %, Партии Отечества – 29 %. Кроме того, 29 % новых избирателей также проголосовали за AK Parti.
Власти, стоявшие за переворотом 1997 года, критиковали не только партию бывшего премьер-министра Эрбакана, но и аполитичные суфийские ордена и мусульманские социальные общины, утверждая, что они недооценили масштабы исламистского движения. Таким образом, правящая элита подорвала социальную базу правоцентристских партий. Представление этих партий как агентов иностранного влияния также воздействовало на мнение общественности.
Избиратели проголосовали в соответствии со своими социальными и экономическими нуждами, а не в интересах государства. Они голосовали за AK Parti по политическим, экономическим и социальным причинам. После репрессивного переворота 1997 года социальные слои, ранее традиционно надежные сторонники правящей элиты – Сулеймана Демиреля, Тансу Чиллер, Месута Йылмаза – перешли на другую сторону.
Выборы 2002 года можно так же рассматривать, как политическое землетрясение, вызванное неожиданной силой. Порядок, при котором военно-бюрократическая система фактически опекала правоцентристские партии во имя сохранения республиканского режима, был смещен решительной победой Партии справедливости и развития. Нет никаких сомнений в том, что стремление Эрдогана продолжить политику Озала оказало значительное влияние на успех выборов 2002 года. Особенно сильный отклик вызвала ориентация Эрдогана на идеи Озала и акцент на его успехах в создании возможностей для формирования современной мусульманской буржуазии в городах.
Реджеп Тайип Эрдоган в своих выступлениях прямо заявлял: «Мы подняли флаг покойного Озала, мы воплощаем его мечты в реальность». В своих выступлениях перед народом Эрдоган использовал знаменитое выражение Озала: «Они даже не могут догнать наши мечты». Тем не менее, когда в обществе политику AK Parti начали активно сравнивать с политикой Озала, Эрдоган заявил: «Конечно, мы уважаем Озала. Но не называйте меня вторым Озалом. Я – первый Эрдоган. Нет, даже не первый, просто Тайип Эрдоган».
Джемиль Чичек, занимавший пост государственного министра по семейным вопросам при Тургуте Озале, а позже – министра юстиции и заместитель премьер-министра в правительстве Эрдогана, утверждает, что главное отличие между двумя лидерами заключается в способе их прихода в политику. По его словам, если Озал пришел в политику «по горизонтали», то Эрдоган строил карьеру вертикально – шаг за шагом с самого нижнего звена – лидера молодежной организации.
Более того, Эрдоган открыто заявил о принятии политического наследия Аднана Мендереса, особенно после событий в Сиирте, став первым лидером начиная с 1950-х годов публично говорившим о последствиях переворота 27 мая 1960 года.
Существует несколько социологических факторов, объясняющих, как Эрдоган стал бесспорным лидером Турции. Во-первых, это его опыт пребывания на посту мэра Стамбула, где он продемонстрировал высокие управленческие способности и эффективно решал проблемы города. Он не раз оправдывал ожидания избирателей. Кроме того, Эрдоган обладал талантом общаться с обычными гражданами, хотя не имел образования в области политтехнологий.
Во-вторых, значительную роль в победе партии справедливости и развития на выборах 2002 года сыграл экономический кризис, достигший апогея в 2001 году. Почти все партии, кроме AK Parti, обвинялись в коррупции, тогда как партия Эрдогана позиционировала себя как «белая», то есть не замешанная в коррупционных скандалах, избиратели уверенно отдали ей предпочтение.
Еще одним важным фактором победы AK Parti на выборах 2002 года была поддержка идеи полноправного членства Турции в Европейском союзе. Эрдоган публично поддерживал курс на вступление в ЕС, стремясь создать имидж умеренного либерального мусульманского лидера. Он считал, что членство в ЕС поможет Турции развивать экономику и построить подлинно демократическое общество, способное позитивно принять османско-мусульманское наследие.
Победа Партии справедливости и развития на выборах 2002 года стала важнейшей вехой в политической истории современной Турции. Она ознаменовала завершение затяжного периода нестабильности и неопределенности, охватившего страну в 1990-е годы. Реджеп Тайип Эрдоган, возглавивший движение, сумел объединить вокруг себя самые разные общественные слои – от городского среднего класса до религиозно-консервативных кругов, от интеллигенции до провинциальных предпринимателей. Партия предложила новую политическую модель, основанную на демократических ценностях, национальной идентичности и социальной справедливости. Эрдоган выступил не как продолжатель прежних политических традиций, а как лидер, сумевший соединить веру и модернизацию, государственность и народное доверие. Победа AK Parti стала не просто политическим событием, но и началом новой эпохи, ознаменовавшей переосмысление самой сути государственной власти – ее силы, ответственности и связи с народом.
Идеологический сдвиг: от «Национального взгляда» к консервативной демократии
Партия справедливости и развития выстроила свою предвыборную стратегию на фоне провалов партий, в предыдущий период находившихся у власти, и обещала привлечь их к ответственности. Перед выборами AK Parti неоднократно подчеркивала, что отличает от других политических сил – особенно от движения «Национальный взгляд», – и является партией нового типа.
Вследствие событий 28 февраля 1997 года и строгих институциональных ограничений со стороны республиканской элиты Эрдоган стремился максимально дистанцироваться от исламистской идеологии движения Эрбакана. Он прилагал значительные усилия, чтобы избавить AK Parti от ассоциаций с «Национальным взглядом».
Одной из главных причин, по которой основатели Партии справедливости и развития покинули ряды «Национального взгляда», было их несогласие с ведением политики через религиозный дискурс. Эрдоган и его команда стремились трансформировать политическую модель, которую «Национальный взгляд» пытался выстроить вокруг религии, в новую, акцентирующую внимание на политическом консенсусе в интересах развития экономики и социальной сферы.
Поэтому Партия справедливости и развития позиционировала себя как политическое образование в рамках правоцентристской традиции, стоящее на позициях
