Он получает в подарок старинную почтовую открытку с изображением сицилийской рыбацкой деревни Ачитреццы, где происходит действие романа «Семья Малаволья». А через год сам отправляется на Сицилию. Ломбардский аристократ чувствует себя Улиссом в этом патриархальном крестьянском мире, как бы вырванном из хода большой истории и поразительно поэтично отображенном Вергой. Он находит в нем тот «мифологический реализм», который по недоразумению был окрещен «натурализмом». Точно так же Ренуар, учитель Висконти, обрел источники вдохновения в творчестве французских «натуралистов» — Мопассана и Золя.
Но экранизацию Верги пришлось отложить на годы. А осенью 1941-го Висконти принимается за то, что станет его официальным режиссерским дебютом: фильм «Одержимость», признанный предтечей неореализма и прочно вошедший в арсенал мировой киноклассики.
* * *
Однако мысли о Верге не покидали Висконти. Как не стерлись в его эмоциональной памяти уроки Жана Ренуара. «Одержимость» получилась самой ренуаровской и самой вергианской из картин Висконти — даже в сравнении с прямой экранизацией «Семьи Малаволья» Верги, которая появится через шесть лет, уже после войны, под названием «Земля дрожит». В дебютной работе Висконти сильнее всего проявлены принципы натуралистической школы и концепция «человека-зверя». Хотя фильм вошел в историю кинематографа совсем другим.
Сценарий его первоначально назывался «Болотные топи» и был написан по мотивам криминально-любовного романа американца Джеймса Кейна «Почтальон всегда звонит дважды», который с момента своего появления в 1934 году многократно экранизировался и однажды даже послужил источником вдохновения для оперы. Уже в нашем веке он породил несколько периферийных киноверсий в разных странах — от Германии до Малайзии. Впервые «Почтальона» экранизировал во Франции в 1939 году режиссер Пьер Шеналь; роль обманутого мужа играл ренуаровский актер Мишель Симон (не факт, что Висконти видел, но точно слышал про эту ленту). Сразу после окончания войны, в 1946-м, этот сюжет станет основой нуара режиссера Тэя Гарнетта с Ланой Тернер и Джоном Гарфилдом в главных ролях. А спустя сорок лет после Висконти за аналогичную постановку возьмется Боб Рейфелсон, пригласит Джека Николсона и Джессику Лэнг. В отличие от обоих этих фильмов, в титрах «Одержимости» нет ссылок на первоисточник: права на экранизацию то ли не захотели, то ли не смогли купить. Версия Висконти отличается от американских не только несравнимо более сильной режиссерской энергией, но также тем, что она использует «вечный» жанр криминальной мелодрамы, чтобы запечатлеть средствами кино время и место — здесь и сейчас.
«Одержимость». 1943
Место было найдено на берегах реки По — в начале фильма полноводной, кишащей рыбой, а в финале — обмелевшей от палящего солнца. Болотные топи превратились в сухой песок, где Джино занимается любовью с беременной Джованной, — но любовь их обречена и бесплодна. А начиналось все в расположенном близ таможни трактире, куда пришел в башмаках на босу ногу голодный бродяга, встретил изнывающую от тоски молодую женщину, из которой пожилой толстый муж по имени Брагана сделал кухонную прислугу, влюбил ее в себя… И дальше пара пытается либо бежать, либо избавиться от мужа, отправив его на тот свет, а потом опять бежать — и опять возвращается к месту преступления. Бежать некуда: пространство фильма тесно, искривлено и замкнуто, след пролитой крови будет сопровождать криминальных любовников до конца.
«Одержимость» смело может бороться за звание самого зрелого режиссерского дебюта во всей истории мирового кино. Годами подступов к профессии Висконти накопил столько сил и опыта, что это не могло не вылиться в шедевр. Еще и потому в фильме нет торопливости, желания выложить все и сразу: он раскручивается неумолимо, как пружина, и выстреливает с безошибочной точностью. В ключевые моменты саспенс усиливается музыкой, написанной для фильма композитором Джузеппе Розати. При этом в картине много воздуха — как будто бы необязательных сцен, и в этом смысле ее драматургия, к которой среди прочих приложили руку Джузеппе Де Сантис, Антонио Пьетранджели и Альберто Моравиа, совершенно революционна для итальянского кино тех лет. Висконти (не кто иной, как Жан Ренуар дал ему прочесть роман Кейна) добился удивительного стилевого сплава. В «Одержимости», с одной стороны, слышны отголоски ренуаровской французской свободы, которой так не хватало итальянцам. С другой — ощутима энергия американского мифа, идущая от прозы Фолкнера и Стейнбека, от той великой литературы, которая вместе с гораздо более скромным романом Кейна имела в ту пору в Италии ярлык полузапретной. Пересаживая этот корневой эпический миф на изгаженную фашизмом местную почву, Висконти смотрит на современность как на остановленную, деградировавшую историю — и этим холодным, бескомпромиссным, слегка даже высокомерным взглядом мифологизирует ее.
Когда Джино впервые попадает в трактир Браганы и заглядывает на кухню, он видит Джованну: она сидит на столе, красит ногти и напевает, причем в кадре только ее болтающиеся стройные ноги, потому что остальную часть тела закрывает фигура Джино. Он ведет себя как неотразимый мачо, нахально хватает еду прямо со сковородки, демонстративно сбрасывает куртку, обнажая атлетичный торс: между мужчиной и женщиной сразу вспыхивает «химия». Мы еще не знаем их имен, но уже чувствуем в предельно насыщенных, графичных черно-белых кадрах неотвратимое дыхание античного рока. И считываем мифологический сюжет: Цирцея соблазняет странника Улисса своим магическим пением. Меж тем пространство экрана заполняется бытом, житейской прозой. Захламленные жилища их не способны расширить даже зеркала (Висконти любит снимать зеркальные отражения героев). Борьба за кусок хлеба, скопление грязной посуды, близкий призрак нищеты. Брагана будет отчитывать супругу: «Думаешь, если целый день красить ногти, станешь похожей на богатую госпожу?» Будет грубо напоминать, что он в доме хозяин, а не она, без гроша в кармане, взятая замуж из жалости.
Появится падре, приятель хозяина, с ружьем наперевес: он настрелял уток, мечтает о рыбалке и пятикилограммовом угре. Они отправятся на велосипедах на другую сторону По, а Джино, бывшего механика, Брагана оставит помогать по хозяйству: решающим фактором оказанного доверия станет то, что оба когда-то служили стрелками в соседних полках. Последний вечер своей жизни Брагана проведет на ярмарке и на конкурсе самодеятельных певцов, где даже получит приз и по этому поводу напьется. А когда мучимый совестью Джино сделает попытку сбежать от Джованны, он будет прятаться в убогой комнатке танцовщицы Аниты и ей же исповедоваться.
«Одержимость». 1943
Жизнь итальянской провинции, включая крупные города Анкону и Феррару, куда сюжет забрасывает героев, увидена Висконти и его операторами Доменико Скалой и Альдо Тонти в ее повседневной рутинности. Как говорит тот же падре, тут «полгорода святых, полгорода жуликов». А точнее, и святые не без греха.
