Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 45
Выйдя на площадь, мы увидели группу солдат Красной Армии, которые мрачно смотрели на нас и даже повернулись, явно намереваясь нас остановить. Мы озадаченно поглядели на них и заговорили чуть громче. «Мы идем по росистым холмам», – раскатилось между домами, и мы начали помахивать руками в такт песне. Сыны степей озадаченно уставились на нас, после чего вернулись обратно к своим бутылкам с водкой.
Мы шли на северо-запад достаточно быстро, оставляя позади километр за километром. Немного погодя мы решили сделать короткий привал в поле, где росла спаржа, перекусив заодно съедобной частью свежих зеленых ростков. На мой взгляд, эта еда была не самым худшим вариантом! Во время привала мы заметили двух неприятных с виду мужчин, которые подошли к нам, – смуглых, в рваной одежде и грязных. Они уселись рядом и представились турками, недавно освободившимися из концлагеря, куда попали за то, что убили одного или двух немцев, у которых, по мнению освободившихся, было слишком много денег. Наша спутница на всякий случай села немного ближе к ГП.
Мы рассказали нашим нежданным собеседникам, что по происхождению мы были шведами, но туркам это ни о чем особо не говорило. Я предполагаю, что в школах Турции изучению Швеции и ее жителей много времени не уделяют. Было вполне терпимо «трапезничать» вместе с ними, сидя у края поля, по крайней мере до тех пор, пока мы не смотрели на них. Одного-единственного взгляда на их физиономии было бы достаточно, чтоб спаржа, которую мы пытались жевать, превратилась по вкусу в сухую траву и встала поперек горла! Как только выдался подходящий момент, мы попрощались с ними, сказав что-то вроде вежливого «до свидания», взяли наши одеяла и, встав по обе стороны от нашей спутницы, побрели дальше.
В качестве пристанища на ночь мы выбрали дом, интерьер которого выглядел так, будто ему довелось пережить с десяток бомбардировок. Красная Армия всегда все делала качественно! Старая, твердая, незамысловатая мебель, такая как мягкие кровати, столетние шкафы, столы и стулья, украшенные орнаментом и резьбой, были превращены старательными большевиками в кучу дров. Мы привели место нашего ночлега в относительный порядок и расстелили одеяла. В следующий момент в дом вошли уже знакомые нам грабители-убийцы, с которыми мы днем столкнулись в поле! Женщина в тот же миг подскочила, как ужаленная. ГП, на которого она теперь смотрела, как на приемного отца, поспешил успокоить ее, после чего мы взяли наши одеяла и отправились через двор на сеновал в сарае. Ночь прошла спокойно, турки, к счастью, не предпринимали попыток нас убить или ограбить. Но в целях безопасности ГП и я поочередно дежурили с уже неоднократно проверенным «парабеллумом» в руках.
Утром, когда мы спустились во двор, нас ожидала почти идиллическая сцена: два тихих «грабителя-убийцы» готовили суп в неярком свете раннего солнца. Они были в своем прекрасном утреннем расположении духа, что соответствует турецким обычаям. Ненадолго они отвлеклись от приготовления супа, чтобы набожно встать на колени, повернувшись лицом в направлении Мекки, и помолились, а затем вновь поднялись на ноги и пригласили нас позавтракать. Мы приняли приглашение и не пожалели об этом впоследствии. Турки, конечно, умели готовить! В то время как мы с видимым восторгом уплетали восхитительный суп с луком и овощами, наши хозяева вели беседу, главной темой которой была приятная сторона мусульманского многоженства.
Женщина ела неохотно, и было заметно, что она обеспокоена. Не обращая на нее внимания, мы поспешили закончить с нашим завтраком, быстро доели суп, поблагодарили турок и отправились дальше. К счастью, выяснилось, что у нашей спутницы есть родственники в этих местах, и она хочет остановиться у них на какое-то время. Вероятно, преодоление таких больших расстояний оказалось для нее слишком утомительным. Мы оставили ее у родных в безопасности и продолжили путь, двигаясь теперь намного быстрее.
По пути нам встретилась повозка, запряженная волами. Я впервые увидел, чтобы этих животных использовали подобным образом. На повозке сидели русские сержант и офицер. Самоуверенный, как всегда, ГП вышел на середину дороги, остановил экипаж и попросил подвезти нас. Офицер пробормотал что-то невнятное и кивнул в ответ. Мы забрались в повозку и сели рядом с ним. Никогда раньше я не сидел так близко рядом с русским офицером – по крайней мере живым. Пока мы привыкали к мерному и неторопливому шагу волов, офицер неожиданно достал «парабеллум» и принялся бездумно палить из него во все стороны. Сначала мы подумали, что стрелявший сошел с ума, но затем поняли, что он боится нас и пытается запугать своим оружием.
К вечеру мы добрались до Виттенберга. Благодаря тому, что мы путешествовали с двумя солдатами Красной Армии, этот день прошел без каких либо неприятностей. Мы отправились на встречу с комендантом и просили организовать нашу переправу через Эльбу. Нам ответили, что мы могли бы вернуться когда-нибудь «в другой раз».
На площади мы встретили женщину средних лет с нарукавной повязкой, которая оказалась нашей соотечественницей из шведского текстильного городка. Она сказала нам, что мы можем пожить какое-то время вместе с ней и еще одной шведкой и ее мужем-немцем, который также ожидал возможности переправиться через реку. Мы проследовали за нею в дом, где раньше жил русский майор, который недавно попал в автокатастрофу. Кроме женщин, там оказались еще двое сержантов Красной Армии, которые, как я предположил, являлись своего рода помощниками или слугами майора, поскольку они охраняли его оставшиеся коробки и чемоданы.
В течение четырех дней мы ждали отправления – беспрестанно слонялись по городу или стояли на берегу реки, разглядывая «британскую» сторону. По вечерам мы сидели дома с двумя нашими землячками и говорили обо всем подряд дотемна. Они рассказали нам об ужасном случае, произошедшем со старшей 17-летней дочерью женщины, которую мы встретили ранее.
Мать послала дочь вперед вместе с немецкой девушкой того же возраста. Они добирались пешком от Берлина до Виттенберга. Мимо проехал автомобиль с русскими офицерами, и женщина издали увидела, что машина остановилась прямо рядом с девушками. Их силой заставили сесть в автомобиль, машина тут же быстро уехала. Только на следующий день мать нашла свою дочь, ее изнасиловали, и девушка была абсолютно подавлена морально. В конце концов ее отправили на безопасную «британскую» сторону.
Во время таких вечерних бесед с двумя соотечественницами мы сравнивали наши наблюдения относительно русских и сходились во мнении, что, скорее всего, эти люди страдают от чувства неполноценности по отношению к европейцам, на чью землю они ступили в течение последних дней войны. Несмотря на то что война принесла Германии много страданий и разрушений, русские не могли не сравнивать одежду, быт и более высокие стандарты жизни с ситуацией в их собственной стране. Должно быть, именно это чувство собственной неполноценности заставляло их вести себя именно так, проявляя звериную жестокость, абсолютно неуверенно и мстительно. Женщины рассказали нам, что русский майор, который жил в доме, однажды вечером признался, что на него глубокое впечатление произвело совершенно различное положение женщины в Германии и в Советском Союзе.
Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 45
