Встреча Дика с акулой стала божьим посланием для Люта, хотя и Дик, и акула могли думать несколько иначе. Она отвлекла экипаж от мыслей о войне и дала морякам тему для писем домой. Когда в мае 1943 года Дик спустился за борт со сварочным аппаратом, Люту это отчаянно требовалось.
Предполагалось, что второй поход U-181 продлится 18 недель. Лодка должна была принимать топливо и провизию в море. Коды для «Энигмы» были взять лишь на 5 месяцев. Экипаж уже предвкушал отпуск в Бордо не позднее 1 августа.
Но 17 мая, за 2 дня до появления акулы и через 9 недель после начала похода, Лют получил радиограмму из штаба подводного флота с приказом лодкам серии IXD2, находящимся у берегов Южной Африки, в июне провести ещё одну дозаправку в море. Каждая лодка должна была принять по 200 куб. м топлива, что увеличивало продолжительность похода до 26 недель. U-181 должна была оставаться в море до конца сентября, то есть продолжительность похода увеличивалась до 6 месяцев.
Сегодня 6-месячный поход подводной лодки – дело привычное, и такое повторяется довольно часто. Но в 1943 году ещё ни одна лодка в мире не совершала столь долгого похода. Боевой поход продолжительностью 2 месяца уже считался очень долгим. Обычно походы кончались ещё раньше, так как запасы топлива, продовольствия, торпед и запасных частей были ограниченными.[109] Какое воздействие окажет продолжительный поход на экипаж, никто просто не представлял. Большие надводные корабли могли совершать и более длительные походы, и они их совершали, но нельзя сравнивать условия жизни на борту авианосца или линкора и подводной лодки. По словам Люта, они различались так же, «как жизнь в городе отличается от жизни в деревне».
Ни в официальных документах, ни в личных дневниках не говорится, что экипаж Люта с неудовольствием воспринял увеличение продолжительности похода. Моряки с прежним рвением исполняли свои обязанности до самого конца похода. Однако постоянно сохранялась опасность, что люди всё-таки не выдержат, и с каждым днём она становилась более реальной. Поэтому Лют счёл просто необходимым поместить в стенгазете 11 июня следующее обращение:
«Сейчас мы находимся в очень отдалённом районе, где можно натолкнуться на корабль, но нет никакой опасности внезапной атаки с воздуха. Проводите свободное время на мостике. Купайтесь на верхней палубе. Выполняйте упражнения для рук и ног. Помните, что ещё ни одна подводная лодка не находилась в плавании полгода, поэтому каждый должен сохранять строжайшую самодисциплину, чтобы оставаться в форме. Мы живём, как пещерные люди, не различая день и ночь. Поэтому будьте бдительны, чтобы вас не засосала тусклая рутина вахт, обедов, гальюна и сна! Постарайтесь не растолстеть, и не превращайтесь в психопатов. Слушайте передачи последних известий (неважно – будете вы улыбаться или горевать). Они дадут вам представление о том, что происходит в мире. Не играйте в старые игры, постарайтесь изобрести новые. Для разнообразия почитайте интересную книгу, послушайте музыку, пойте хором, особенно по вечерам».
Утром того же дня U-181 покинула район Лоренцо-Маркиша в последний раз. Корабельный поэт так прокомментировал это:
«Мы здесь удачи не нашли,
Помешкали – и прочь пошли.
Прощай, родной маяк Иньяка,
Тебя мы будем помнить всяко».
Маяк Иньяка Пойнт медленно растаял в голубой дымке, и точно так же растаяли надежды подводников на лёгкую добычу и быструю славу.
Бои в отдалённых районах мирового океана, в общем, повторили ход Битвы за Атлантику. В 1943 году уже не удалось достичь таких же успехов, как в предыдущем. За весь 1943 год у мыса Доброй Надежды было потоплено меньше кораблей, чем в октябре – ноябре 1942 года. Пока U-181 находилась в Бордо, на юг была отправлена третья волна больших лодок – «Gruppe Seehund». Однако эта операция принесла сплошные разочарования.
Для Люта это был вызов. Чтобы компенсировать снижение потопленного тоннажа, Дениц почти ежедневно увеличивал районы операций, и к концу июня германские лодки действовали практически во всей западной части Индийского океана. Лют использовал предоставленные преимущества и немедленно покинул прибрежный район. Он бороздил воды Индийского океана размашистым зигзагом, топил встреченные суда – одно здесь, другое там, и понемногу его счёт рос, приближаясь к выданному авансом значению 200000 тонн.
Точка встречи с танкером была назначена в глухом районе Индийского океана примерно в 700 милях южнее Маврикия и в 1700 милях от Дурбана. U-181 должна была принять топливо с гражданского танкера «Шарлотта Шлиман», превращённого в судно снабжения и плавучую тюрьму Кригсмарине. Танкер направлялся из Японии в Германию, когда получил приказ заправить U-181 и 4 другие лодки, действовавшие в районе мыса Доброй Надежды.
U-181 заметила «Шарлотту Шлиман» рано утром 22 июня. У борта танкера уже стояли и принимали топливо лодки U-178 и U-196. Ещё 2 лодки – U-197 и U-198 – приближались к судну. В июне 1943 года в Индийском океане находились только эти 5 германских подводных лодок. Уничтожение любой из них принесло бы орден случайно заметившему их лётчику.
Лют получил разрешение подойти к борту танкера для заправки только утром 23 июня. Всю ночь U-181 пришлось ходить кругами в качестве сторожевого судна. И в довершение неприятностей раздражённый Лют выяснил, что ему выделяют слишком мало продуктов. «Особенно мало оказалось мяса и овощей. Если учитывать продолжительность похода, они должны были кончиться раньше топлива», – жаловался Лют. Экипаж чувствовал себя гораздо лучше. Пока лодка перекачивала из трюмов танкера 280 куб. м дизельного топлива, которые увеличивали продолжительность похода до 7 месяцев, матросы по очереди отмывались в душе. Трюмы лодки были забиты японским лярдом в ящиках от патронов, а один из матросов «Шарлотты Шлиман», умевший стряпать, был прислан в качестве замены погибшему Виллингеру.
Его звали Мюллер. Он был неплохим моряком торгового флота, довольно старательным, но совершенно непривычным к военным порядкам. Его первой ошибкой стало появление на борту лодки в соломенной шляпе. Изрядно позабавила Энгеля и вторая ошибка. Мюллер обратился к капитану с дружеским «Привет!», вместо того чтобы отдать честь. К Мюллеру немедленно прикрепили опытного унтер-офицера, чтобы в течение 2 недель преподать ему курс молодого бойца.
Церемония принятия присяги новым матросом стала ещё одним свидетельством пристрастия Люта к показным ритуалам.
«По такому случаю мы погрузились, украсили носовой отсек флагами и превратили принесение клятвы Fahneneid – клятвы в верности лично Адольфу Гитлеру в настоящий праздник. Матрос заранее выучил текст клятвы наизусть. В свою очередь я рассказал ему об обязанностях германского солдата. Собравшийся экипаж был одет в одинаковые коричневые тропические рубашки. По такому случаю всё было подстрижены покороче. Были отрепетированы подходящие случаю песни, и всё прошло прекрасно. Мы поднесли молодому человеку подарок – переписанные от руки одним из матросов «Обязанности военного моряка»… Он стал отличным матросом и позднее был награждён Железным Крестом».
