со своим фаворитом, категорически запретила ему покидать королевство. Но он ослушался ее приказа и в ночь на 3 апреля ускакал галопом, оставив королеве записку с извинениями за свое поведение.
Два дня спустя он прибыл в Плимут и тут же поднялся на борт одного из кораблей Ее Величества. Когда Елизавета узнала об этом, ее охватила ярость, и она направила гонца с письмом к адмиралу Дрейку, в котором говорилось: «…Что касается графа Эссекса, если он сейчас находится среди вашей эскадры, мы повелеваем без всяких отговорок немедленно отправить его обратно ко двору. Вы лично будете нести ответственность за исполнение этого приказа». Но угрозы королевы пришли с опозданием – Эссекс уже находился у берегов Испании. На этот раз англичане потерпели унизительное поражение, потеряв 40 судов после нападений на Ла-Корунью и Лиссабон.
Когда граф вернулся в Лондон, ему пришлось набраться мужества, чтобы вынести гнев своей повелительницы. Елизавета, после взаимных криков и упреков, в конце концов простила его. В тот же вечер их видели весело танцующими вместе на приеме в честь фламандского посла – будто ничего и не произошло.
«Приступы ярости Ее Величества становятся все более частыми и непредсказуемыми», – писал один из членов ее Совета. Именно так произошло, когда спустя несколько месяцев Елизавета узнала, что Эссекс женился. Вспышка гнева длилась недолго – не более двух недель. Избранницей стала вдова сэра Фрэнсиса Уолсингема, и королева не возражала. Этот брак никак не повлиял на их отношения: граф продолжал использовать все свое обаяние, чтобы получить новые милости монархини. Они обменивались страстными письмами, в которых клялись друг другу в вечной любви и вспоминали, что «созданы друг для друга и ничто не сможет их разлучить».
Но с возрастом характер Елизаветы становился все более раздражительным, подозрительным и вспыльчивым. Ее приступы ревности, случавшиеся все чаще, вызывали насмешки придворных. Королева прекрасно знала, что, пока Эссекс писал ей любовные послания, он одновременно ухаживал за другими дамами при дворе, например за леди Говард. Однажды, как вспоминал Джон Харингтон, она решила взять реванш. «Ее Величество недовольна леди Мэри Говард, поскольку та пользуется особыми знаками внимания и любви со стороны графа Эссекса. Это очень огорчает королеву, которая желает, чтобы все ее фрейлины сохраняли девственность, как и она сама. Леди Мэри явилась во дворец в роскошном платье, расшитом жемчугом, и Ее Величество попросила у нее его примерить. Надев платье и немного покрасовавшись, она заметила: „Это платье мне не идет: оно слишком короткое. Тебе оно тоже не подходит – слишком роскошное. Нам с тобой оно не к лицу“». Платье было возвращено его владелице, которая после такого публичного унижения больше не осмелилась надевать его при дворе.
В 1591 году наследник французского престола Генрих IV, протестант, не пользовавшийся любовью своих католических подданных, обратился за помощью к Елизавете, чтобы укрепить свою власть в королевстве.
Государыня, не желавшая ввязываться в новые войны и нести ненужные расходы, в конце концов решила помочь и отправила армию из 4000 человек в Нормандию на помощь гугенотам. Эссекс, которому исполнилось 25 лет и чья недавнее женитьба не усмирила жажду приключений, умолял королеву назначить его командующим войсками. Он считал это уникальной возможностью достичь славы и почета, о которых так мечтал. Елизавета, считая своего любимца недостаточно зрелым, отказала ему. Французский посол при дворе Бовуар Ля Нош, близкий друг графа, писал королю Генриху: «Милорд Эссекс сказал мне, что королева трижды отказала ему, и он простоял перед ней на коленях по меньшей мере два часа…»
Но Эссекс добился своего и отправился в путь 21 июля 1591 года. Хотя он был в восторге от того, что покидает двор и участвует в новом походе, из Дувра он написал королеве письмо, в котором выражал глубокую тоску от разлуки: «Моя самая дорогая госпожа, не могу завершить этот день, не выразив своего страдания от расставания с вами. Я не познаю радости, пока не завершится это французское дело и снова не вкушу сладость вашего присутствия».
Но поход обернулся очередным оглушительным провалом из-за безрассудства и военной некомпетентности ее любимца. Елизавета пришла в ярость, узнав, что он вновь ослушался ее приказов. Хотя граф Эссекс и писал ей трогательные письма, во дворце королева встретила его холодно и сдержанно. И все же, несмотря на череду неудач, Елизавета снова оказала поддержку Эссексу вопреки мнению своих советников. Были и другие провальные экспедиции, но катастрофа 1595 года нанесла ей особенно тяжелый моральный удар.
В 1596 году Фрэнсис Дрейк и Джон Хокинс, великие герои морских авантюр, уговорили ее вновь выйти в море и возобновить прежние подвиги.
На этот раз целью экспедиции было нападение на испанские поселения в Карибском море и основание постоянной английской колонии в Панаме. Однако испанцы опередили англичан, и эта миссия стоила жизни как Дрейку, так и Хокинсу. Разгромное поражение, понесенное под руководством двух самых грозных корсаров, продемонстрировало превосходство испанского флота.
В том же году король Филипп II, тяжело больной подагрой, продолжал управлять своей обширной империей из кабинета дворца в Эскориале. Он сильно постарел, страдал от невыносимой боли, но все еще был одержим идеей отомстить Елизавете. С годами его ненависть к этой «королеве-еретичке», которая уже 38 лет бросала ему вызов, только усилилась. Чувствуя приближение смерти, он думал лишь о том, как напасть на Англию, чтобы восстановить честь, которой был нанесен урон в прошлом.
У графа Эссекса также была мечта – пойти по стопам своего кумира Фрэнсиса Дрейка и навсегда покончить с испанской угрозой. Он убедил королеву, что можно повторить успех похода на Кадис 1587 года и уничтожить эскадру, которую король готовил для высадки на английском побережье. «Ваше Величество тем самым станет владычицей морей – это самый прославленный титул, о каком можно мечтать в этом мире», – с восторгом сказал Эссекс. Елизавета согласилась, чтобы ее любимец и великий адмирал Чарльз Говард, лорд Эффингем, возглавили морскую операцию – одну из самых масштабных, когда-либо предпринятых Англией. Накануне отплытия, в июне 1596 года, граф получил от Елизаветы проникновенное письмо, в котором она выражала тревогу за его безопасность: «Молю Бога оберегать тебя, мой верный Роберт, и чтобы твое возвращение сделало меня счастливой, а тебя – лучшим. Пусть Господь благословит тебя так, как сделала бы я сама, будь я рядом с тобой, как мне того хочется». Перед самым отплытием из Плимута граф все же нашел время, чтобы ответить своей государыне: «Смиренно целую ваши царственные прекрасные руки, и вся моя душа изливается в
