бациллами заразных болезней и прочим. Об этом было официальное сообщение в газетах. Может же дойти до такой подлости обезумевший народ.
В кооперативе мы достали по дешевым ценам много неотравленных консервов и с удовольствием поели их во время похода, хотя они не были особенно хороши. Занятие Барвенково нам очень понравилось, и наша батарея решила попробовать продвигаться дальше и подловить бронепоезд без нашей пехоты. Теперь с 10 нашими разведчиками пошел наш взвод. Мы выдвинулись верст на 7 вперед нашей пехоты и заняли разъезд Языково.
Ночью полковник Самуэлов приказал мне стать в заставу с двумя пулеметами в одной версте от места расположения пушек. Интересно то, что мы начали без пехоты воевать и за артиллерию и за пехоту. Около полуночи я задержал проходившего в Барвенково железнодорожника, который сообщил, что большевики завтра собираются наступать большими силами при поддержке двух бронепоездов и наземной батареи. Бороться с бронепоездами и артиллерией мы сможем, но настоящего наступления с пехотой, конечно, не будем в состоянии выдержать, так как они могут обойти нас со всех сторон, а наша пехота к утру еще не сможет подтянуться к нам. В общем, посмотрим.
30.05.1919. На рассвете начался бой. Железнодорожник, действительно, не соврал. Громадные цепи противника начали появляться на всех буграх. Пока было возможно, мы отгоняли бронепоезда и очень удачно стреляли по цепям. Но, не рискуя быть обойденными со всех сторон, мы снялись и, останавливаясь несколько раз во время отхода, чтобы задержать красных, часов около 6 утра подошли к нашему пехотному расположению.
Наступление такими силами со стороны большевиков было довольно-таки неожиданным. Пластуны держались как-то вяло и с определенным намерением отступать. Пока цепи противника были далеки, они еще держались, но когда те приблизились вплотную и мы начали расстреливать их чуть ли не в упор, то пластуны перевалили через бугор, сбились какими-то беспорядочными группами, перестали стрелять и ждали того момента, когда мы снимемся, чтобы им самим уйти. Работала только наша 4-я пушка (3-е орудие отошло назад, чтобы потом своим огнем прикрывать наш отход) и наши пулеметы, пехота бездействовала. Я несколько раз входил в нашу цепь, спрашивал у пластунов, где находятся в данный момент их офицеры, и старался привести их в порядок. Они всё время указывали мне на левый фланг, где действительно положение было угрожающим. Слева наши довольно быстро отступили, и громадные цепи красных начали уже входить в селение Барвенково, а нам между тем приходилось отступать мимо селения.
Вдруг левый фланг сотни, которая была с нами, побежал. Я побежал туда, наорал на казачьего офицера, сказал ему, что такой пехоты я еще не видел, и потребовал, чтобы он остановил это безобразие. Тот начал останавливать пластунов и даже стрелял в своих, но ничего не помогло, и было уже слишком поздно. Наше орудие не успело еще как следует сняться, как на наших буграх появились цепи красных и осыпали нас градом пуль. Расстояние было близкое, и, кроме того, у них должно быть были хорошие стрелки, так как все пули «шли» на уровне пояса. Орудие с ящиком пошло рысью. В этот момент был ранен в верхнюю часть ноги наш наводчик, которого подобрали на нашу пулеметную повозку. Казаков и след простыл. Красные, не встречая с нашей стороны отпора, спокойно обкладывали нас пулями.
Я втянул шею в плечи и скорым шагом пошел вслед за орудием. Одно счастье, что они не зацепили наших лошадей, так как под таким огнем перепрячь другую лошадь было бы невозможно. Нам приходилось спускаться в лощину, а потом подыматься вверх на гору. Под таким огоньком мы шли версты две. Когда мы проходили мимо окраин селения, нас обкатывали с улицы пулеметным и ружейным огнем те красные, которые слева заняли Барвенково. Пришлось отходить без задержки, это уже было похоже на бегство. Мы бывали в солидных переплетах и раньше, но так никогда не отступали. Тогда были наши полки, а не пластуны.
В тот момент, когда мы выезжали на бугор, большевики ахнули по самой дороге впереди нас 2 гранаты. Казалось, что наше положение стало весьма скверным, но и эту комбинацию мы прошли благополучно.
В Славянске к нам поступило несколько добровольцев-студентов. Один из них был прямо вне себя. Этот переплет на него так подействовал, что он от страха не мог даже идти и решил проситься в нестроевую часть. Да, теперь артиллерия сплошь и рядом попадает в такие переплеты, которые не снились артиллеристам в германскую войну.
Верстах в 5 от Барвенково привели наконец в порядок пластунов, и мы остановили красных. Стреляли мы очень много и очень удачно. Вечером подбили пушку противника, которую они все-таки сумели вывезти, оставив на этом месте 9 трупов и 32 снаряда. Это наступление им стоило солидно. У нас кроме Луковникова ранен еще подпоручик Петр Петрович Зиновьев; у пластунов потери тоже очень невелики. Устали мы солидно, я, кроме того, не спал эту ночь. Когда бой затих, то буквально все заснули мертвецки тут же, у наших орудий. Работали мы, в общем, не за страх, а за совесть. Но с пластунами трудно становиться в пехотной цепи, так как благодаря их «драпу» мы в один момент очутились между своими и большевистскими цепями и едва вышли из этой истории с нашей пушкой.
31.05.1919. Большевики опять начинают нажимать. Мы стреляли очень много и очень удачно и все-таки только на время задерживали цепи красных, которые лезли со всех сторон и в несметном количестве. Сюда прибыло несколько полков из Москвы и из центральных губерний. Мне по приказанию полковника пришлось ехать с зарядным ящиком за снарядами на разъезд Гусаровку. Благодаря тому, что пластуны очень быстро отошли налево, я чуть не въехал в большевистскую цепь, которая неожиданно выросла перед моими глазами из-за бугра. С трудом выскочил оттуда на рысях со своей запряжкой. На Гусаровку я попасть не мог и, кроме того, оттуда ушли уже все составы. Снаряды пришлось получить на станции Бантышево в 9 верстах сзади Гусаровки. По дороге встречал группы казаков, которые не могли мне объяснить, почему собственно они в данный момент находятся не в цепи, а в этом месте. Возвращаясь из Бантышево, я с трудом нашел свой взвод, они продвинулись на несколько верст. Не могу сказать, чтобы было интересно, не зная совсем обстановки, ездить с запряжкой по фронту и разыскивать свой завод. Вся беда в том, что как-никак, а ящик со снарядами приходится везти осторожно, не подвергая его лишнему обстрелу.
