Михаил Барклай-де-Толли - Изображение военных действий 1812 года

Правда, что горестно было оставлять врагам столицу; но если бы мы не лишились мужества и сделались деятельными, то овладение Москвой приготовило бы совершенное низвержение неприятеля. Генерал Беннигсен ничего против оного не говорил, но предложил атаковать неприятеля. Он намеревался оставить корпус на правом фланге, для отвода всей остальной армии за рвы на левый фланг, и атаковать правое крыло неприятеля.

Я заметил, что надлежало ранее о сем помыслить и сообразно оному расположить армию. Время к тому было еще при первом моем объяснении с генералом Беннигсеном об опасностях позиции; теперь было уже поздно. В темноте ночной трудно было различать войска, скрытые в непроходимых рвах.

Прежде их распознания неприятель уже на них ударил бы; армия потеряла большую часть своих честных генералов, штаб– и обер-офицеров, так что многие полки находились под начальством капитанов, а бригады под предводительством неопытных штаб-офицеров.

Сия армия могла по храбрости, сродной нашим войскам, сражаться в позиции и отразить неприятеля, но не была в состоянии исполнить движений в виду оного. Князь одобрил сие мнение и поставил в пример Фридландское сражение. Граф Остерман спросил, немного неосновательно, у генерала Беннигсена, отвечает ли он за успех предлагаемого предприятия? Он умолк, и князь решил отступление.

Все обозы и большая часть артиллерии должны были немедленно выступить, войска должны были тронуться в два часа пополуночи и направиться на Рязанскую дорогу. Отступление совершилось не в величайшем порядке. Я утешаюсь мыслию, что если бы я не употребил в сей день чрезмерных усилий с пожертвованием самим собой и, несмотря на свою болезнь, повсюду не присутствовал, то армия с трудом вышла бы из Москвы.

Войска не имели проводников, никого не было из квартирмейстерских офицеров, а те, коих обязанность была исправлять дороги, мосты и наблюдать за порядком оных, часто сами заграждали пути.

От Дорогомилова, где мы переправились чрез Москва-реку, исполнили мы два фланговых перехода в Красную Пахру и нашли в оной Старую Калужскую дорогу. Сие движение есть важнейшее и приличное к обстоятельствам из всех, совершенных со времени прибытия князя.

Сие действие доставило нам возможность довершить войну совершенным истреблением неприятеля. Удостоверение, для меня столь успокоительное, что было в состоянии облегчить бесполезное состояние, изнурявшее меня уже с Бородина, несмотря на унижения, ежедневно меня угнетавшие, невзирая даже на обидную, ничего не значащую должность, исполняемую мной в армии, я единственно помышлял о непременном уничтожении неприятеля.

Я предложил князю занять позицию на Калужской дороге (не говорю о Старой, но так называемой Новой дороге). Сей позиции надлежало быть сильно окопанной для отражения всей неприятельской силы с двумя третями армии, прочая часть армии отрядилась бы влево для пресечения неприятелю всякого сообщения с Смоленском и Витебском.

Князь одобрил сию мысль; я полагал, что мы направлялись еще левее, почему и почитал позицию при Красной Пахре, как занятую единственно в течение всего перехода; но, увидев, что мы в оной оставались, я поставил себе долгом заметить князю, что упомянутая цель не исполнится сей позицией, по пространству оной и по причине высот, господствующих над ней с правой стороны; я предложил занятие другой, теснейшей, находящейся на правом берегу Пахры, имеющей сию реку пред фронтом, а не позади оного, как в тогдашней позиции.

Князь советовался о сем с генералом Беннигсеном, впоследствии сего переменена позиция и избрана на правом берегу Пахры, но, вместо стеснений, распространена еще более, 2-й, 3-й и 4-й корпусы расположены были на правом фланге и снова отделены от прочих войск рвом, коего переход был также затруднителен.

oiВся 2-я армия, большая часть егерских полков 1-й армии и 1-й резервный кавалерийский корпус составляли авангард армии, расположенный частью на Московской дороге под начальством Милорадовича и частью на Подольской под начальством г. Раевского. Я напомнил, что надлежит выслать отряды к окрестностям Можайска. Тогда отряжен был генерал-майор Дорохов с некоторым числом войск в направлении к Вязьме.

13-го донес генерал Раевский, что неприятель наступал на него из Подольска. Он страшился также, чтобы неприятель не приблизился к тылу армии, по дороге, ведущей к Чирикову, посему отрядил он генерал-майора Паскевича с 26-й дивизией и некоторой частью кавалерии для прикрытия фланга армии на сей дороге. Сие донесение причинило вдруг всеобщее смущение. Все вообразили себе, что Наполеон со всей своей силой наступал во фланге и в тыл нашей армии.

4-му пехотному и 2-му кавалерийскому корпусам предписано было немедленно выступить для присоединения к генералу Паскевичу.

Граф Остерман донес под вечер, что его аванпосты имели сильное дело по дороге к Чирикову и что с сей стороны показалась неприятельская колонна; посему решено было, чтобы генерал Дорохов, причинивший уже много вреда неприятелю, возвратился в ту же ночь. Генералу Милорадовичу, имеющему пред собой слабые аванпосты, следовало занять со 2-й армией позицию 1-й армии.

Сия ж, напротив того, должна была обратиться фронтом к грозным силам неприятельским, ожидаемым к Чирикову. Я уверял, что можно было успокоиться насчет правого фланга, ибо чрезмерно дерзко было бы со стороны Наполеона обратить к оному все свои силы. Он подвергся бы через то отдалению от Москвы, Смоленска, Витебска и от всех своих отрядов и мог быть совершенно окружен и разбит.

Я предложил немедленно атаковать отряд, приближавшийся по дороге к Чирикову, для удостоверения неосновательности нашего страха, или, в случае несогласия, выгоднее было правому флангу нашему избегать неприятеля, а левому обнять правое его крыло. Но все сии представления не произвели ни малейшего действия. Предположенное движение исполнилось.

Генерал Беннигсен казался столь уверенным в нападении неприятеля, что 14-го поутру, не видя еще пришествия 6-го корпуса к назначенному месту (ибо сей корпус с трудом выступал с места своего, окруженного рвами), подъехал он ко мне и сказал: «Боже мой! 6-й корпус еще не пришел; чтобы неприятель не атаковал нас до его прихода?» Я отвечал ему, чтобы он успокоился, что неприятель не окажет ему сего удовольствия. И действительно, во весь день не слышно было ни одного пистолетного выстрела.

Под вечер сообщено мне торжественно о найдении позиции в 15 верстах от деревни Мочинской, где Чириковская дорога соединяется с большою, и что армия выступит туда в следующий день, в 5 часов, а арьергард последует за оною, по обыкновению. Сей переход причинил сильное потрясение моему здоровью, я занемог сильно лихорадкою.