он закончил (на флоте ходили такие слухи).
– Исключено, – уверенно заявил политработник. – У нас с Гитлером пакт о ненападении.
Затем были вечерняя поверка и отбой, после которого парни смогли расслабиться.
– Да, круто здесь заворачивают, – сказал Юркин сосед по койке Усатов. – Даже увольнений нет, как у молодых в учебке.
– А мне, браток, оно нужно позарез, – вздохнул, закинув руки за голову, Юрка.
– В смысле?
– Не успел попрощаться в Кронштадте с Машей.
– Скучаешь?
– Еще как.
– У меня тоже есть девушка, в Кустанае, – улыбнулся в полумраке Михаил. – Как только вернусь, женимся.
В разных концах кубрика тоже шли негромкие разговоры, а потом стихли. За окном в небе висела желтая луна и мерцал ковш Большой медведицы. Обещая хорошую погоду.
Утром все проснулись от команды «подъем!» На среднем проходе стоял старший лейтенант Гусев с секундомером в руке и в шерстяном тренировочном костюме.
– Строиться на зарядку!
Через пять минут вся группа, в тельниках и штанах, попарно рысила за ним по росистой травке.
– И раз, и раз, и раз! – подсчитывал ногу старлей. – Не растягиваться!
Оставив позади жилой городок, строй пробежал трехкилометровый кросс по пересеченной местности, а затем вернулся назад, на спортивную площадку за последним из подсобных строений. Там имелись два турника на растяжках, параллельные брусья и пара вкопанных в землю столбов для волейбольной сетки. Сбоку тянулась низкая, в одну доску, сосновая скамейка.
Далее заместитель начальника выстроил всех в одну шеренгу по ранжиру, на правом фланге оказались два здоровенных лба (Юрка с Мишкой сразу за ними), после чего, заложив руки за спину, прошелся перед строем.
– Фамилии? – остановился перед здоровяками.
– Сафронов! – гаркнул, выпятив грудь, первый.
– Бойко, – прогудел второй, глядя сверху вниз на начальство.
– На кораблях получали двойной паек?
– Точно так!
– Здесь тоже будете, я распоряжусь, – пообещал Гусев.
После этого вернулся на середину и сообщил, что помимо занятий спортом будет обучать курсантов рукопашному бою, а также стрельбе.
– Интересно, – переглянулись курсанты. Подраться на флоте всегда уважали, а вот стрелять приходилось только в учебных отрядах. Три боевых патрона в белый свет, как в копейку.
Далее офицер скомандовал: «Первая шеренга два шага вперед! Интервал два шага!» и под его руководством началась зарядка. Она была традиционной и включала в себя «разрыв военно-морской груди», отжимание лежа из упора, приседания на одной ноге, а также всякого рода махи и растяжки. После «разогрева» старший лейтенант приказал всем снять тельники, под которыми открылись мускулистые, в наколках торсы; стали выполнять упражнения на турнике и параллельных брусьях. В них входили подтягивание, выход силой, а еще подъем переворотом и стойка на плечах.
Общей подготовкой Гусев оказался доволен, а вот наколками нет.
– Размалевались, как обезьяны, – недовольно пробурчал он. – Вот что это за порнография? – ткнул пальцем в грудь здоровяку Бойко.
– Это того, русалка, – смущенно пробормотал краснофлотец.
– Вижу, что русалка. А почему с пи…?
– Так вышло, – обреченно вздохнул Бойко.
– А у тебя на спине что за лозунг? – перешел к парню с кошачьими глазами (фамилия того была Шаулин) «матрос пьет все, что горит и е… все, что шевелится». Это ж форменное безобразие!
– Виноват, товарищ старший лейтенант, по дурости наколол, – опустил курсант рыжую, как огонь, голову.
После этого зарядка окончилась, группа, почистив мятным порошком зубы, ополоснулась ледяной водой в открытом умывальнике за их домом, растерлась вафельными полотенцами, и после одевания Юрка повел ее на завтрак. Он состоял из гречневой каши, щедро сдобренной тушенкой, какао со сгущенкой, белого хлеба и масла. Сафронову с Бойко кок по имени Аркаша выдал по двойной порции.
– Рубайте на здоровье. А если кому добавки, – поправил на голове белоснежный колпак, – с нашим, так сказать, почтением.
– В таком случае, плесни мне еще какавы и добавь на птюху[24] масла, – протянул коку кружку вихрастый старший краснофлотец.
– Ну и здоров же ты кореш порубать, – засмеялись Бойко с Сафроновым.
– Море любит сильных, а сильный любить пожрать, – сказал вихрастый, принимая от кока желанную добавку.
Затем в классе прошло второе занятие по легководолазной подготовке, на котором Васильев ознакомил подопечных с правилами безопасности при спусках под воду и их особенностями, сигналами, применяемыми при этом, а также основам декомпрессии. При этом сообщил, что после обеда состоятся первые практические погружения. Группа это восприняла как должное. Ребята отслужили по два-три года, не раз бывали на отработках и в дальних морских плаваниях. А там опасностей тоже хватало.
– Бог не выдаст, свинья не съест, – сказал во время перерыва по этому поводу здоровяк Бойко.
Следующие два часа лейтенант Сосновский, интеллигентного вида блондин, в соседнем классе знакомил моряков с основами подрывного дела. При этом он рассказал им о видах взрывчатки, ее свойствах, поражающей способности и показал несколько образцов. В том числе часовые, магнитные, а также те, что приводятся в действия по проводам, взрывной машинкой.
– И запомните главное, – прищурил светлые глаза. – Минер ошибается только один раз. Понятно?
– Чего понятнее, – пробубнил сидевший за первым столом, молчаливый боцман-усач. Звали его Петро Томилин.
Затем инструктор продемонстрировал, как мины приводятся в боевое состояние, сообщив, что курсанты сначала будут их устанавливать на суше, а затем на барже, что стояла на фарватере.
– Из-под воды? – поинтересовался кто-то.
– Именно.
После обеда вся группа с Васильевым во главе строем отправилась на дебаркадер. Когда строй подошел ближе, перед ним открылась вся гавань, к выходу из которой шел морской охотник. Скорее всего, он охранял базу.
Окрашенный в шаровую краску дебаркадер являлся плавучим, однодечным[25] и стоял бортом к гавани. С берега на палубу была установлена сходня, по которой все поднялись на палубу, а затем направились за лейтенантом в кормовую часть, представлявшую из себя низкую платформу с длинной откидной скамейкой по одному борту. На ней с равными промежутками лежали четыре дыхательных аппарата, а сзади на туго натянутых леерах[26] было развешено столько же гидрокостюмов.
Противоположный борт ограждения не имел, с него в воду вели четыре узких, навесных трапа. Рядом с которыми находились свернутые в бухты пеньковые шкерты[27] с алюминиевыми карабинами. У крайнего трапа на деревянной банке курил трубку средних лет человек в сером водолазном свитере и брезентовых штанах.
– Мой помощник, водолазный специалист Ян Лацис, – представил его лейтенант. – Прошу любить и жаловать.
Специалист молча кивнул, окутавшись легким дымом.
– Итак, начинаем учебные спуски, – обратился Васильев к курсантам. – Первыми будут Легостаев с Зориным, для показа.
Вслед за этим остальные были усажены в ряд на скамейку, а лейтенант с Лацисом стали облачать пару в снаряжение.
– Прошу всех обратить внимание, – герметизируя Юркин комбинезон, обернулся
