Одну из студенток первого типа я попросил, по неосторожности, разложить экспоненту в ряд.
– Да вы что? – возмутилась она настолько искренне, что мне сделалось как-то не по себе, и я даже растерялся:
– А что я такого сказал?
– Мы же это проходили на первом курсе. Что же я, пять лет должна все помнить?
Вернемся, однако, в институт. Авторитет нашей лаборатории как международного научного центра между тем возрастал год от года. Проекты, с которыми к нам обращались, становились все более разнообразными, и реализовывать их силами чисто научного коллектива стало весьма затруднительно. Было принято решение привлечь в лабораторию хотя бы парочку мастеров-рукоделов.
По первому объявлению в газете «Из рук в руки», приглашавшему «в научный коллектив для неспешной работы квалифицированного токаря», к нам обратилось около сотни человек, большая часть из которых вообще не удовлетворяла нашим запросам. Звонили экономисты, переводчики, конструкторы и учителя. Обратился даже один дипломат. Самыми активными оказались отставные офицеры. Такой шквал жаждущих найти работу явился ярким свидетельством отчаянного положения дел в обществе. Люди были просто брошены на произвол судьбы.
Токарей откликнулось только двое. Один проработал у нас недолго, а второй прижился и, когда мы заваливали его срочными заказами, всегда усмехался, вспоминая объявление о «неспешной работе».
Среди обратившихся по объявлению встречались очень любопытные личности. Одним их первых пришел на собеседование бравый подполковник. Здороваясь, он примерно на минуту задерживал руку и пристально вглядывался в глаза, после чего излагал диагноз. Мне он сообщил, что в организме есть внутренние проблемы, но они решаемы. Организм Волкова получил значительно более высокую оценку. Наши производственные задачи были ему так же ясны и понятны с первого взгляда. Мы были потрясены и взволнованы. Удовлетворившись произведенным впечатлением, подполковник покинул нас, как оказалось, насовсем.
Не менее оригинальным оказался и самый настоящий умелец, откликнувшийся на наш призыв. Это был, напротив, сдержанный человек. Осмотрев нашу технику, он без обиняков заявил, что наши задачи не соответствуют уровню его мастерства. В доказательство он достал из портфеля крошечную машинку, сделанную им по заказу Святослава Федорова (но неоплаченную) и предназначенную для вырезания помутневшей роговицы на зрачке. Испытывать ее мы не стали, постольку она и без того производила достаточное впечатление.
Работал умелец на дому. В двухкомнатной квартире он организовал себе мастерскую, в которой кроме всего прочего было два больших станка – токарный и фрезерный. Контакты с ним мы сохранили, и он сделал для нас пару устройств, которые хотя прямо в дело и не пошли из-за своей хитроумной неповторимости, но в упрощенном варианте оказались весьма полезными.
Самым ценным приобретением для лаборатории оказался другой мастер, неторопливый скромный человек, которому, оказалось, просто нет равных в изготовлении так необходимых нам проволочных решеток. На металлическую оправку размером десять сантиметров нужно намотать и укрепить вольфрамовые проволочки толщиной в десять раз меньше человеческого волоса в количестве нескольких тысяч. Успех зависит от того, насколько точно выдержаны расстояния между ними.
Такие решетки делают в Англии и в Америке, но качество их много хуже наших. А секрет прост. Наш мастер после прецизионной механической намотки вручную корректировал положение проволочек под микроскопом. Иностранные коллеги просто не верят, что человек способен на такую кропотливую работу.
Выросшие в нерыночное время, мы поначалу считали, что главное – это сделать добротный товар, но вскоре жизнь убедила нас в известной всему миру аксиоме: еще важнее товар продать. Подчас это требует не меньшей изобретательности, чем сами научные исследования.
Большинство наших первых клиентов были друзьями-соавторами. Работать с ними было легко в силу доверительности отношений, но всегда возникала неловкость в определении цены поставки. Приходилось, кроме всего прочего, учитывать, что при всем своем достатке заграничные профессора были обычно очень ограничены в средствах для покупки приборов в России. Помню, в первой «ценовой» дискуссии я с трудом смог назвать сумму, вдвое превышающую наши прямые затраты. Мой «клиент» искренне удивился:
– Ты что?!
Я успел покраснеть до ушей за тот миг, пока он объяснил, что реальная цена нашего фильтра (небольшой приборчик) в десять раз больше. Но и обрадоваться как следует я не успел, ибо он тут же честно признался, что такими деньгами не располагает и заплатит только вдвое больше запрошенного. В качестве компенсации он дал совет больше за такие деньги никому фильтры не продавать. К сожалению, фильтры никто больше не заказал, но урок пошел на пользу, и в дальнейших торгах мы чувствовали себя более раскованно.
Вообще-то бизнес-уроков мы получили много. К примеру, один немец попросил нас сделать простенькое устройство для примерного измерения длины волны лазерного излучения. Как он сказал – массовый прибор для «бедных» ученых. Задача нас увлекла, мы выполнили целое исследование, разработали специальный материал. День ото дня измерители становились все лучше и лучше. Предвкушая большой коммерческий успех, мы заказали на заводе целую серию из ста штук. Клиент, на наше несчастье, к этому времени уже забыл о своем заказе, да и других потребителей не нашлось. Видимо, «бедные» исследователи перевелись вовсе.
Новой формой нашей деятельности стало участие с рекламной целью в заграничных выставках, приуроченных к профильным конференциям. Крупные экспонаты, понятное дело, мы не вывозили, ограничиваясь картинками, а мелочь типа линз, зеркал, фильтров и т. д. демонстрировали «живьем». Все это можно было без труда провезти в портфеле.
Первые годы на таможне на такие мелочи вообще внимания никто не обращал, но постепенно правила ужесточались, и от нас стали требовать официального оформления «груза». Пришлось даже сделать специальный выставочный чемоданчик с пломбой. При возвращении в аэропорту обычно интересовались только фактом наличия груза (чемоданчика). С учетом этого упрощающего обстоятельства я решил после одной выставки оставить свой «товар» у знакомого профессора с тем, чтобы не таскаться с ним туда-обратно к следующей выставке. Чемоданчик на всякий случай нужно было заполнить какими-нибудь похожими железками.
Первое, чему мне предстояло удивиться, было полное отсутствие в американской физической лаборатории какого-либо неиспользуемого хлама. Нет даже старых приборов, которые можно разобрать на детали. Пораженный этим открытием, я попросил отвести меня в мастерскую, имея в виду отрезать на токарном станке пару металлических кругляшек. Второе открытие состояло в отсутствии самой мастерской. Точнее, мастерская была, но централизованная при факультете. Делать там что-либо самому запрещалось, а для заказа требовался полный чертеж с дюймовыми размерами. Поразила и стоимость моего предполагаемого заказа – несколько сотен долларов. Кончилось тем, что кто-то принес мне из дома старый трансформатор, который я и засунул в чемоданчик.
