старого, деревянного. Он приказал чеканить собственную монету — такого не бывало на Руси вот уже более трехсот лет. Он расширил территорию своей державы в несколько раз. Прежде, бывало, Владимир, богатые села вокруг него и связанные с ним города — Кострому, Переяславль-Залесский — получал тот, кто садился на великое княжение по слову хана. Теперь — иное дело: великое княжение забрала себе Москва со всеми городами и селами и никому не отдаст вовеки. Дмитрий Иванович всегда больше чувствовал себя воином, чем дипломатом. Львом, а не лисицей. Ему больше нравилось решать внешние проблемы вооруженной силой, чем долгими переговорами с неясным итогом. Да и с подданными князь проявлял большую суровость. Как иначе? Время такое. Само время научило его быть сильным и не давать спуску врагам.
Всадник усмехнулся: едет к иноку на поклон, а гордыни в душе имеет — море разливанное! Так не годится. О другом думать надо.
Отец его, когда княжил, подчинялся Орде. Дед его, когда княжил, подчинялся Орде. А кто не покорялся ей, того убивали, а землю его разоряли. Но где та жуткая, громадная, непобедимая Орда? Скисла. Не все видят, не все понимают это. А он понимает — одним из первых. И вот уже великий князь разок-другой проявляет независимый нрав. Ему велят исправиться, поднести прежнюю дань, но твердой воли нет в тех велениях. Он ведь сам — человек власти, он нутром чует, когда ослабевает сила, стоящая за властью. И вот уже Московская Русь не признает над собой старшинства Орды, не платит дани. Там видят опасность московского своеволия. Ханы стараются разжечь на Руси усобицы, посылают в набеги большие отряды. В ответ русские войска сами вторгаются на земли Орды.
Дмитрию Ивановичу говорят: «Остерегись! С огнем играешь! Сокрушит тебя Орда». А он видит: нет, уже не так-то просто ей сокрушить Русь. Сильнее стала его страна.
Или опять гордыня?
Ныне едет он к духовному светочу за советом: будет ли Бог на его стороне, когда приспело время собирать полки для великого противостояния? Довольно христианской стране ходить в ярме! Неужто Господь не поможет ей? Пришел час разогнуть спины.
Или бес морочит его? Хочет привести православное воинство на заклание, а его сделать слепым поводырем, который людей своих ввергнет в пропасть?
Впереди — дымы над холмом. Бревенчатые келейки. Малый деревянный храм в лесной глуши.
На пути у князя стоит высокий тощий старик в латаной ряске и с длинной бородой. Не ведая почему, Дмитрий Иванович сразу понимает, кто перед ним: «Сергий! Игумен Радонежской обители».
Князь сходит с коня и пытается встать на колени прямо в грязи, марая дорогие одежды. Но инок вцепляется ему в плечи не по возрасту твердыми руками. Говорит тихо: «Знаю, зачем пришел, княже. Не малодушествуй. Что ты желаешь, то исполнится. Бог не отступится от тебя».
И Дмитрий Иванович смиренно принимает благословение.
Битва на поле Куликовом
Итак, Москва, обретя благословение, отовсюду созывает силы для великого, невиданного дела.
Затем Дмитрий Иванович принимает решение стратегического характера: он отдает команду идти походом навстречу врагу. Решение — принципиально важное. Владимир Мономах и иные князья домонгольских времен ходили вглубь степей на половцев. В XIV веке никто до Дмитрия Ивановича и подумать не мог о подобной стратегии.
Армия великого князя проходит Коломну, и здесь к ней присоединяются новые отряды из разных земель Руси. Оттуда объединенное воинство движется к Дону. Там когда-то была Русь, но сейчас ее там нет, во второй половине XIV столетия это — области Орды. Что выигрывает Дмитрий Иванович, совершая рискованный рейд на земли неприятеля, отрываясь от баз, растягивая коммуникации, уходя из-под спасительной защиты крепостных стен? Прежде сего, он сохраняет за своей спиной неразоренную Русь. Выйдя Мамаю лоб в лоб, он лишил ордынского лидера возможности грабить города, жечь села и деревни, уводить пленников. Но дело не только в защите собственных земель от огненного вала нашествия. Есть кое-что не менее важное. Воспользовавшись наступательным образом действий, Дмитрий Иванович улучшает диапазон собственных тактических возможностей. Теперь от него зависит выбор позиции для решающего столкновения, а это дорогого стоит. Кроме того, Мамай, узнав о приближении великокняжеских полков, должен будет ответить контрударом, и, как знать, возможно, он не успеет к тому времени собрать все наличные силы. Наконец, летучие отряды русских воинов ведут разведку далеко впереди войска. И, следовательно, чем дальше продвинется войско, тем раньше разведчики обнаружат станы Мамаевы и оценят его силу.
Оборона нападением, своего рода «Сицилианская защита» в шахматах большой войны, имеет свои преимущества. Больше риска — больше преимуществ, и стратегических, и тактических.
У Дмитрия Ивановича собралась боевая сила из разных городов: к москвичам присоединились большая рать Серпуховского князя Владимира Андреевича, ростовцы, суздальцы, белозерцы, владимирцы, ярославцы, ратники из Костромской, Стародубской, Северской земель, дружины многочисленных удельных городков Московского княжества, а также из Переяславля-Залесского, Углича. Были здесь и два литовско-русских князя — Андрей Ольгердович Полоцкий и Дмитрий Ольгердович Брянский. И это еще не вся Русь! От участия в войне уклонились Рязанский князь Олег Иванович и Тверской князь Михаил Александрович (правда, от Твери в ту пору не исходило никаких попыток помешать Москве, напасть на нее). Но из Холма и Кашина, издревле «тянувших» к Твери, из Мурома и, видимо, из Пронска, исстари принадлежавших к Рязанскому региону, подмога прибыла. Близ Коломны армию Дмитрия Ивановича догнал новгородский конный отряд: недавно вечевая республика заключила мирный договор с Москвой, и честные новгородцы решили оказать ей помощь в святом деле[220]. Великий князь Литовский Ягайло не пришел на помощь ни к Мамаю, ни к Дмитрию Ивановичу, ожидая их взаимного ослабления. Литовцы и рязанцы решились лишь «пощипать» небольшие отряды общерусской коалиции, расходившиеся по своим городам после битвы, да пограбить обозы с добычей[221].
Москве удалось собрать невиданную армию. Даже до Батыева разорения, в относительно благополучные времена в конце XII — первой половине XIII века, никто не мог собрать воедино военную мощь Северной и Северо-Восточной Руси! Теперь это удалось. Не одно княжество, не два и не пять — полстраны выходило на поле.
«Своим знаменитым походом навстречу Мамаю, — пишет историк Н. С. Борисов, — Дмитрий перешел от оборонительной (крепостной и пограничной) к наступательной стратегии борьбы с Ордой. (Вероятно, Мамай был сильно удивлен подобной дерзостью своего вассала. Внезапное контрнаступление русских застало его врасплох.) Можно спорить о том, была ли эта новая стратегия его собственной инициативой — или он принужден был к этому сложившимися обстоятельствами. Но, как говорится, „факт остается фактом“. Дмитрий разгромил степняков на их земле, в Диком поле. Это был возврат к великому прошлому. Так устрашали кочевников… князья домонгольской Руси, доходившие в своих
