Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106
«Тили-тили-тесто, жених и невеста! Почему ты краснеешь?» Это был вопрос ко мне. И сразу Лиде: «Люся — моя невеста». Лида улыбнулась и сказала: «Подумаешь, новость. Я это знаю уже много лет». Я почувствовала, что могу нормально дышать, а до этого как будто вокруг не было воздуха. И краска с меня сошла. Все стало нормально. И легко. Никакой неловкости.
С этого вечера мы стали говорить про любовь. Смешно. Глупо. С подробностями. То мы решали, где будем жить. Здесь, в этой комнате. То — когда это будет. Севка говорил, сразу после экзаменов за десятый класс. То — сколько детей у нас будет. Севка говорил — трое. Два мальчика и девочка. Первого мальчика назовем Эдя. «А второго и девочку?» — «Это решай ты». Я шла домой под легким снежком — не шла, а бежала вприпрыжку. И думала: «Артур и Агата» — нет, «Павлик и Полинька» — тоже нет. Ну, мальчик пусть будет Сережа, а девочка Лена. Потом передумала — Лену оставлю, а о мальчике подумаю. Еще успею.
Все время, что Севка болел, я берегла его место на нашей парте. Ко мне одно время подсела Елка. Я ее сразу предупредила, что только до прихода Севки, а потом пусть опять идет на свою парту, где она сидела с Надей Суворовой. После нее сел мальчик Игорь Ширяев, вообще-то он мне нравился, но теперь... Теперь я сказала ему, что все знают про Севкину близорукость и что ему надо сидеть только на первой парте. «Так что только до прихода Севки, а лучше уже сейчас возвращайся к себе...» Игорь ушел.
Наконец Севка пришел в школу. Пока он сидел дома, я не замечала, что он вырос, а теперь вдруг оказался намного выше меня, хотя я была среди девочек одна из самых высоких в классе.
Подходил мой день рождения, и мама спросила, кого я собираюсь позвать в гости. И с притворным ужасом добавила:
«Неужели опять гостей будет такая уйма, как в Новый год?» Я ее успокоила. Мне не хотелось такого праздника, как тот. Мама подарила мне коньки гаги. Это тогда был шик. Она сказала, что эти я, может, не потеряю. Значит, вспомнила те, про которые я сказала, что потеряла, когда Жарко их не вернул. А от папы она мне передала подарок. Маленькую, черную, с зеленым вечным пером ручку фирмы Паркер. Такой подарок в те годы! Это был первый Паркер, который я видела. Первое вечное перо в моей жизни, в нашем классе. Оно, действительно, оказалось вечным. Давно не пишет, но хранится как главная моя драгоценность.
В гости пришли мальчики — Севка, Мика, Игорь, Гога, Лясь-ка. Все подарили книги. А Севка — букет левкоев. Когда он мне их протянул, я покраснела. Он тоже. Девочки дарили разное — чашку, набор мулине с пяльцами, слоника, маленькую вазочку, альбомчик. Были школьные — Елка и Надя и люксов-ские — Роза Искрова, Магда фурботен и Люся Чернина.
Люся мне говорила, что ей очень нравится Игорь. Мне хотелось, чтобы они побольше бывали вместе. Может, тогда Игорь забыл бы свою, совсем не любящую его Лелю. Я даже, когда Севка болел, один раз отправила Люсю вместо себя с Игорем в концерт. И он не сердился. Так что я надеялась! Вообще, мне хотелось, чтобы все кого-нибудь любили и чтоб все были счастливы. И я обрадовалась, что Егорка, как всегда, не отходит от Севки и смотрит на него с обожанием.
После ужина мы слушали песни Лещенко. Пластинки эти принес Игорь. Я видела, что маме это не нравилось. Лещенко считался тогда вроде как контрреволюционным. И я была благодарна ей, что она ничего не сказала. А потом мы пошли гулять. По обычному круговому маршруту. Но у моста Севка придержал меня, и, когда все, огибая Кремль, завернули к набережной, мы перебежали мост, спустились к Лебяжьему переулку, а потом мимо музея вышли к бульварам и пошли по ним.
Мы впервые гуляли вдвоем вечером. Это была другая прогулка. Другие слова. И моя рука в кармане его пальто всю дорогу лежала в его руке. Мы еще так постояли у моего подъезда, и я пошла домой. В моей комнате пахло левкоями. От запаха чуть кружилась голова. А может, не от запаха.
Мы. как и в прошлом году, ходили на каток. Но не на Петровку, где катались все ребята, а в Парк культуры. В парке было хорошо. Можно было кататься по кругу, но можно было скользить далеко вдоль реки по аллее. Музыка с круга постепенно удалялась. Фонари ландышами отражались в блестящем льду. А потом назад, на звуки вальса или какой-нибудь другой мелодии. Я сказала как-то Севке, что этот парк строила и командует им мамина приятельница Бетти Глан. Севка, смеясь, говорил: «Спасибо Бетти-петти-метти». Почему это было весело?
Возвращались мы обычно пешком по Садовому. Там тогда еще были деревья. И я опять, как при Лене, отламывала веточки, чтобы вырастить листочки. А бутылки ставила и в своей комнате, и у Севки. Ведь это теперь была почти моя комната. Я не помню, как я училась эти месяцы. Но каждый день в меня входили все новые стихи. И все, что я запомнила тогда, сохранилось в памяти до сегодня, а многое позднее где-то потерялось. Сева каждый день ходил с новым поэтом, то Блок, то Куз-мин, то Гумилев, то Ходасевич, Бальмонт, Сологуб, все символисты, Анненский, Каролина Павлова, то сборники «Чтец-декламатор», Ахматова. Современные — Корнилов, Васильев, Смеляков, Сидоренко, Шубин. И вообще — «Тихонов, Сельвинский, Пастернак». Я не то что забыла Пушкина, но жила в эту зиму и весну в других поэтах.
***
И вот как-то незаметно и бурно накатила весна. Мартовские каникулы. Капель. «Дама с камелиями» в театре Мейерхольда. В эти дни вернулся папа. Сева перед театром позвонил. Позвал меня. Я сказала: «Как всегда, у аптеки» и положила трубку. Папа очень внимательно посмотрел на меня и задумчиво, так, как разговаривал сам с собой над шахматной доской, произнес:
«Похоже, правда — Ромео и Джульетта».
Первого апреля — начало занятий и всеобщие розыгрыши. Я запомнила, что в этот день было так тепло, что я сняла свои чулки в резиночку (у меня уже были фильдеперсовые, но я их надевала только в театр) и пошла в школу в носочках. Кажется, тогда действительно в Москве был другой климат. Или это все возраст?
Приближался день рожденья Севы, Я все время думала, что ему подарить. Мне хотелось, чтобы мой подарок был всегда с ним и был надолго, навсегда. Я советовалась с мамой. Она обещала подумать. Потом как-то спросила: «Тебе нравится папин кавказский поясок?» — «Да, конечно. И потом, я к нему привыкла». Действительно, сколько я помню папу, он всегда на свою темно-синюю гимнастерку надевал этот пояс с какой-то необычной застежкой и с серебряными висюлечками. Костюм папа надевал только по особым случаям и тогда заправлял висюльки в прорези для ремня. «Он почти вечный, — сказала мама. — Я подарила его Геворку еще до рождения Егорки». — «А он дорогой? » — «Не очень. Только надо попросить кого-нибудь привезти». Через несколько дней мама развернула передо мной пакетик. Там были два черных с небольшими серебряными украшениями пояска. Может, они были менее нарядные, чем папин старый, но мне нравились больше. «А кому второй?» — «Папе. Ведь вечность у поясков кончается. Вот я Геворку его и подарю на день рождения». — «А когда у папы день рождения?» — «В сентябре». — «А почему мы никогда не празднуем этот день?» — «Потому что у Геворка в этот день погиб его отец». Но я решила, что обязательно приготовлю папе подарок, Не успела. В сентябре папы уже не было.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106
