Journal заявил, что это была «лучшая роль» в карьере Робина.
Зимой вышло еще три фильма, в которых снялся Робин, (последний из них «Разбирая Гарри», появившийся на экранах через неделю после «Умницы Уилла Хантинга»), и все они старались завоевать любовь зрителя, что было очень нелегко с учетом, что «Титаник» Джеймса Кэмерона бил все рекорды по кассовым сборам. Тем не менее даже на фоне легендарного океанского лайнера, «Умница Уилл Хантинг» смотрелся очень достойно. После выхода в широкий прокат он долго оставался на втором, третьем или четвертом месте по кассовым сборам, собрав к концу января 50 миллионов долларов и к концу марта 100 миллионов. Показ фильма прекратили весной 1998 года, выручив только за билеты 1 33 миллиона, а это значило, что Робин из них получил от 15 до 20 миллионов долларов.
Очень скоро как сам фильм, так и Робин стали серьезными претендентами на получение нескольких престижных наград. В конце декабря его номинировали на премию «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль второго плана, но он проиграл Берту Рейнольдсу, сыгравшему роль вспыльчивого руководителя порно-звезд в фильме «Ночи в стиле буги». Но появление Робина на церемонии все равно запомнилось: когда назвали имя Кристин Лати, взявшей награду за сериал «Надежда Чикаго», она была в дамской комнате, поэтому он выбежал на сцену и начал что-то говорить на псевдо-испанском языке. В феврале «Умница Уилл Хантинг» был выдвинут на девять номинаций «Оскар», в том числе лучшая картина, лучшая работа режиссера Ван Сента, лучший сценарий Аффлека и Дэймона, Дэймон был номинирован как лучший актер, а Робин – как лучший актер второго плана – первый раз в этой категории. За две недели до «Оскара» в марте Робин получил награду Премии Гильдии киноактеров, и знатоки полагали, что в борьбе за Оскар он шел ноздря в ноздрю с Рейнольдсом.
23 марта 1998 года в ночь вручения премии «Оскар» Робин сидел в двух рядах от сцены Шрайн-аудиториум у прохода с Маршей по правую руку и матерью Лори, сидевшей рядом с Маршей. Кристал вел церемонию уже в шестой раз, во вступительной песне упомянул Робина, указав на молодость Дэймона и Аффлека («Ты крут, это очевидно, а вы еще даже переходный возраст не преодолели»), но Робин едва ли на это среагировал, на его лице застыла тонкая улыбка добродушия и нервозности, он с нетерпением хотел услышать, получит ли долгожданную награду, на которую его выдвигали четвертый раз за десять лет.
Каким долгим было предвкушение, и каким быстрым оказалось оглашение результата: одну из первых наград той ночью вручали за мужскую роль второго плана. Мира Сорвино вскрыла конверт и объявила: «И «Оскар» вручается… Робину Уильямсу за его работу в ”Умница Уилл Хантинг“». С присущей ему скоростью Робин подскочил со своего места, поцеловал Маршу и Лори, прошел вперед один ряд и обнял Дэймона и Аффлека, после чего запрыгнул на сцену, чтобы забрать награду и наконец выступить с благодарственной речью, которую он мечтал сказать более десяти лет.
Робин приложил руку к сердцу, послал несколько воздушных поцелуев, после чего начал:
«Спасибо. О, Господи. Первый раз, когда я потерял дар речи. Спасибо вам за оказанную честь. Спасибо, что поставили меня в одну категорию с этими четырьмя необыкновенными мужчинами. Спасибо, Бен и Мэтт. Спасибо, Гус Ван Сент, что ты был таким внимательным, почти на подсознательном уровне. Хотелось бы поблагодарить съемочную команду, особенно из южного Бостона, вы смельчаки, вы самые лучшие. Я хочу поблагодарить мишпуху (семью – евр.) Вайнштайн, мазаль тов (Удачи – евр.)».
Потом Робин продолжил: «Еще я хочу сказать спасибо Марше, той женщине, которая каждое утро зажигает огонь в моей душе, да благословит тебя Бог. (В этот момент камеры показали Маршу, у которой по щеке бежала слеза.) А больше всего я хочу поблагодарить своего отца, который там наверху, и который, когда я сказал, что хочу стать актером, посоветовал мне получить запасную профессию, например сварщика. Спасибо. Да благословит вас Бог».
На сцену к Робину подошел Кристал, и они обменялись теплыми объятиями. Затем Робин присел на корточки и в своем фирменном образе Граучо Маркса утиной походкой ушел за кулисы. Пара шуток, большая порция искренности, и все закончилось.
Насколько молниеносен был этот момент в реальной жизни, настолько в замедленном темпе он происходил перед глазами Робина. Позже он рассказывал: «Все было так страанно (в этот момент он растягивает голос как в замедленной съемке), ты смотришь по сторонам, видишь знакомых тебе людей. Помню, я увидел Берта Рейнольдса, он не был счастлив… Ну извини, чувак, я не знал. Поднимаешься на сцену, и вот ты уже его держишь». Он был настолько ошарашен, что забыл поблагодарить в своей речи Лори. «Я забыл сказать спасибо маме, а она была там, – говорил он. – Даже Фрейд бы сказал: ”Над этим надо поработать“».
За кулисами восторженный Робин игриво подшучивал над репортерами, поднявшими лопатки с номерками, чтобы показать, что они хотят задать ему вопрос. «Моя ставка? – притворился он участником аукциона. – Выбираю 229,229… Кто же выиграл Вольво? Номер 1523, да». Лишь затем он ответил, что значит для него эта награда. «Это невероятно, – ответил он. – Это просто золотой чувак. До этого я три раза принимал участие в церемонии и проиграл… Преимущественно, шансы у меня были как у ямайской команды по бобслею». Но теперь, когда награда была у него в руках, Робин сказал: «Я кайфую. И это намного дешевле, чем прозак».
Вернувшись обратно на церемонию, Робин увидел, как Аффлек и Дэймон получили свой «Оскар» за лучший сценарий, пообщался с Джеком Николсоном, ставшим в ту ночь лучшим актером (за фильм «Лучше не бывает»), и в итоге получил возможность выйти на сцену с семьюдесятью актерами, взявшими «Оскар», для совместного фото. Над Николсоном Робин часто шутил в своих выступлениях, но в глубине души считал богоподобным и неприступным. На сцене Уильямс оказался в одном ряду с Ширли Темпл, которая наклонилась к нему и сказала: «Позвони мне», а Робин так удивился, что единственное, что смог ответить: «Непременно!»
Это был дружеский жест, но только теперь Робин стал осознавать, что он тоже является частью чего-то большего, того пантеона актеров, которые были синонимом слова Голливуд. Этот случай даровал ему признание и возможность переосмыслить и переоценить прошлое – это был момент, когда можно было забыть о прошлых промахах и задуматься, не были ли его подвергшиеся критике работы просто недооценены. Даже критик Los Angeles Times Кеннет Туран, особенно невзлюбивший «Умница Уилл Хантинг», после церемонии
