Отношение Сонни к деньгам и финансовым делам поистине было «не от мира сего». Он получал деньги и раздавал их, совершенно не заботясь о последствиях и не ведя никаких записей. Когда же группа наконец начала зарабатывать кое-какие настоящие деньги, Служба Внутренних Доходов потребовала уплаты налогов. Однако поскольку он платил музыкантам и оплачивал издержки наличными, определить сумму затрат было невозможно. Он складывал счета в кучу и, казалось, нисколько не заботился о том, как они будут оплачиваться — бывало так, что он выходил из нью-йоркского магазина Manny's Music с новыми клавишами, предоставляя Ричарду Уилкинсону договариваться о рассрочке или кредите. Он обзавёлся Кадиллаком, а когда кто-то из водителей воспользовался чужой кредитной карточкой, и её отследили, Сан Ра поставил машину в Нью-Йорке на хранение — надеясь таким образом её спрятать. Потом он забыл вносить деньги за хранение, и компания продала машину. Его телефонные счета были огромны — не только потому, что он делал много междугородних звонков, но и потому, что у него вошло в привычку класть трубку во время разговора, куда-нибудь уходить и возвращаться через несколько часов. При этом он никогда не смущался просить денег у всех, кого он знал. Его сестра рассказывала, как однажды в начале 70-х впервые за 20 лет услышала о нём: он позвонил ей и попросил помочь оплатить его телефонные счета, пока не отключили телефон. Когда же она дала ему денег, «он даже не сказал спасибо».
Финансовые дела Сан Ра были в полном беспорядке, и ему пришло в голову, что пластинки «Сатурна» продаются не так хорошо, как следовало бы; он назначил ответственными за выпуск пластинок, производящихся в Нью-Йорке и Филадельфии, Ричарда Уилкинсона, а потом Дэнни Томпсона. Мало-помалу он стал налагать на Томпсона всё больше обязанностей по группе, и в конце концов Томпсон фактически стал музыкантом-менеджером. Сонни рассматривал пластинки как некую страховку в те периоды, когда у группы не было работы — а иногда они были единственным музыкальным средством экономического выживания. Сорокапятки было в особенности быстро и легко делать, а принимая во внимание тщательно разработанный подход к снижению затрат, они были ещё и очень прибыльны (из записей Variety Recording Studio видно, что мастеринг и изготовление металлических матриц сорокапятки Saturn 9/1954 — "Daddy's Gonna Tell You No Lie" / "A Foggy Day" — в сентябре 1983 г. обошлись всего в 220 долларов). Пластинки по большей части продавались с эстрады во время антрактов, но их покупали и некоторые дистрибьюторы (как, например, Roundup в Кембридже, Массачусеттс), и избранные пластиночные магазины (как, например, Third Street Jazz & Blues Джерри Гордона в Филадельфии).
Поскольку Аркестр подозрительно относился к традиционным практикам пластиночного бизнеса, они разработали торговую систему, которую Томпсон называл «наложенный платёж без обмана»: всё делалось из рук в руки, лицом к лицу и деньги-на-бочку — даже если для того, чтобы обменять пластинки на американские доллары, нужно было лететь в дальний угол штата Нью-Йорк, Утрехт или Амстердам, а получив деньги (если возможно, прямо на взлётной полосе), успеть на обратный рейс. Это значило, что нужно было загружать пять-шесть коробок с пластинками на крошечный местный авиарейс (где часто продавец билетов был одновременно и грузчиком); пробиваться через таможни, чтобы попасть из Западной Германии через Восточную в Берлин; весьма часто бывало и так, что приходилось лететь в Европу с пластинками в одной коробке, обложками в другой, а «пятаками» в третьей, не спать всю ночь, собирая альбомы и вручную подписывая обложки и «пятаки», а утром в вестибюле гостиницы встречаться с покупателями.
Дэнни Томпсон называл свой подход к продаже пластинок «импровизацией» (возможно, кое-кто назвал бы это «запудриванием мозгов»): это была смесь мессианского рвения, толкачества и коммерческой наглости. Когда он входил в магазин Third Street Jazz & Blues с пачкой сорокапяток (некоторые из которых казались покоробленными, самодельными, а может быть, даже и незаписанными), то начинал такую рекламную кампанию, которая убеждала персонал магазина, что этих пластинок не будет ни в одном другом магазине, что это уникальная продукция, коллекционные предметы, что они немедленно разлетятся… потом он уже с совсем зловещим видом намекал, что они даже опасны. После таких речей, кто бы смог сказать что-то другое, кроме «Возьмём парочку»? Когда Томпсона спрашивали, какова политика возврата дефективных экземпляров, он отвечал: «Пути Творца неисповедимы».
Томпсон отвечал за организацию гастролей, заказ мест в гостиницах, вождение автобуса, заключение контрактов и сбор денег. Во времена, когда биг-бэнды считались вышедшими из употребления по причине высоких расходов на содержание и траспортировку музыкантов, он находил способы «срезать углы» и не прекращать гастролей. Когда его однажды спросили, не тяжело ли группе постоянно ездить в финансовом смысле, он ответил: «Единственный тяжёлый момент — это добраться до дома.» У Сан Ра была привычка доставлять группу к месту выступления самым наилучшим способом; будучи на гастролях, жить в самых лучших местах и продолжать разъезды, пока не кончатся деньги. Они были квалифицированными туристами — где бы ни находились, они покупали музыкальные инструменты, одежду и сувениры (в Нью-Мексико Сонни попросил, чтобы его отвели в магазин вестерн-шляп: «У вас есть модель Тома Микса моего размера?»), живя так, как должны жить настоящие артисты. Когда они расходились по очередному городу, в своих костюмах они бросались в глаза не меньше масонов-храмовников (им не хватало только маленьких автомобилей). Можно было увидеть, как вся группа сияет и сверкает глубокой ночью у Denny's, или расхаживает по Диснейленду. Конечно, это значило, что они могли оказаться на мели даже после успешных выступлений. Не имея денег на билеты домой, музыканты иной раз были вынуждены оставлять инструменты на чьё-либо попечение, до тех пор, пока не будет выработана какая-нибудь схема. Чаще всего этим человеком оказывался Томпсон. Так он и стоял где-нибудь на углу около отеля в Милане, с горой инструментов и электронной аппаратуры, пытаясь поймать сразу три таксомотора, чтобы отвезти всё это куда-нибудь ещё — при этом надеясь, что остальные две машины не заедут куда-нибудь не туда. Или же пытался уговорить продавца авиабилетов доставить аппаратуру на место сейчас, а с деньгами подождать.
Томпсон также организовывал и другие коммерческие предприятия — как, например, семейный продуктовый магазин в Джермантауне под названием «Берлога Фараона» (магазин финансировала его мать). Идея состояла в том, чтобы внести в общество высокую культуру с помощью картин и исторических плакатов, развешанных в магазине — и при этом кое-что заработать на местных ребятишках. Способности Томпсона были таковы, что в практических вопросах Сонни до того стал зависеть от него, что однажды объявил группе о том, что «усыновляет» его — тем самым сделав финансовые отношения семейным делом.
