Локонса. Их внешность обманчива: милые люди совершают зверства или плетут гениальные интриги; хрупкие и рыхлые — раскрывают сложные преступления и спасают жизни; роковые злодеи с пышными усами бесконечно ноют и печалятся.
В основе контрастного дизайна тоже будет лежать многогранник, и применять его можно по-разному. Например, и Миледи, и Констанция — две по-разному сильные, по-разному хитрые и по-разному циничные героини Дюма — выбирают одну и ту же маску, изображая добродушных и хрупких милашек. Порфирий Петрович, гениальный и жесткий сыщик Достоевского, следует примерно тем же путем. А вот барриевский Капитан Крюк, травмированный заточением на острове нестареющих детей, абсолютно сломленный и тяготеющий к саморазрушению, весь порожден собственным прошлым, в котором еще таким не был. Роскошные локоны, пышные усы, железная осанка и мрачная, но опрятная одежда хорошо отражали его прежнее лицо, величественное, обаятельное и умное. То, которое он изо всех сил старается держать, вот только оно давно превратилось в маску. Что же касается Пуаро, хм… он просто живет лучшую жизнь и ни в чем, включая еду и странный стиль, себе не отказывает, для него это вполне себе патронусы. Вероятно, нам стоит у него поучиться.
Можно ли сказать, что этот подход реалистичнее, серьезнее? Да нет. В нашем реальном окружении пропорция совпадений и несовпадений дизайна с «внутрянкой» скользящая, а в тексте выбор слишком контрастного образа может даже ощущаться гротескно. Поэтому строить ли образ на гармонии или на контрасте — воля автора! Но по логике тут все должно работать как с арками: стоит сочетать оба подхода, и тогда система героев будет реалистичнее.
Другие критерии персонажного дизайна
Символизм. Многие цвета, растения и даже имена для нас определенным образом заряжены. Как минимум в рамках нашей культурной среды, нашего языкового поля они вызывают прочные и предсказуемые ассоциации. Например, герой по имени Лев невольно может видеться нам с пышной гривой, зычным голосом или хотя бы величественными повадками. Будем ли мы собирать такой образ? Или сделаем Льва лысым, маленьким? Но какую-то черту — например, все тот же голос — оставим? Или откажемся и от нее тоже?
Гармония и дисгармония. Сейчас мы говорим уже не о внутреннем мире, а о разных внешних деталях, которые тоже дружат не всегда. Ранняя седина и задорный ирокез, «молодые» глаза и старое лицо, тонкие длинные пальцы при пухлой приземистой фигуре, атлетичное тело и редеющие волосы, пугающие черты и нежный голос, легкие жемчужные клипсы и шипастая кожанка… Такие детали могут быть просто колоритными, но, скорее всего, тоже будут отсылать к чему-то у героя внутри, к пережитому опыту, а также выдавать отношение к этому прошлому. Скрывает ли герой эту дисгармонию? Или подчеркивает, а то и создает намеренно?
Динамика. Классические примеры персонажей, чьи визуальные образы меняются в соответствии с внутренними изменениями, — Дориан Грей, Алеша Карамазов и Наташа Ростова. Где-то изменения проявляются даже на уровне походки, фигуры и взгляда; где-то ограничиваются внешними атрибутами: стрижка, стиль одежды, украшения. Внешность вашего героя тоже может «отзываться» на успехи и провалы, появление и уход друзей, на влюбленность, смену университета… «Ритуалы» с внешностью в кадре — обрезать волосы, нарисовать первые в жизни стрелки, выкинуть старый свитер, сделать татуировку — могут подводить для читателя некую черту после пройденного героем этапа.
Отсылочность. Персонажи мировой культуры запоминаются нам в том числе внешними деталями. Шрам-молния, хромота на левую ногу, пухлые бледные плечи, очки с зелеными стеклами, одежда из листвы — все это на что-то нам намекает, вот только на что? Наш герой может долгое время не проявлять себя как авантюрист и обманщик, но те же очки с зелеными стеклами — или монокль, или белые брюки — могут изящно намекать, что с ним не все просто. А могут и деконструироваться, создавая обманные ожидания.
Материалистичность. Чтобы найти цепляющие детали для внешности персонажа, не всегда нужно атаковать Pinterest. Порой персонажу хочется выдать, например, дурацкие детские резиночки, которые когда-то носили вы, или смешные трусы из соседнего магазина. Читателям нравятся и такие детали — особенно, конечно, если книга в современном сеттинге. Подход «одеть персонажа в то, что никогда не смогу носить я» тоже работает, но здесь важно не переборщить и, например, не одеть его в латекс в морозной Сибири. Точнее, нет, одеть-то можно, главное — обеспечьте ему тогда теплую шубу!
Имена и привычки
К выбору имени и копанию в привычках героя можно подходить, опираясь примерно на те же критерии — и на многогранник. Имя вашего героя может идеально ему подходить, а может быть словно украдено у кого-то другого, может оставаться неизменным на протяжении всей истории, а возможно, персонаж, пережив какое-то потрясение, от него отречется, взяв новое, — или как минимум начнет предпочитать иную форму. У Рона Уизли ощутимо дергается глаз от «Рональда», ведь «Рональд» — напоминание о том, как часто им бывала недовольна мать. А Мародеры, вступая в большую игру с превращениями в зверей, вообще выбирают себе позывные: Бродяга, Сохатый, Лунатик, Хвост… Причем это личный круг имен, укрепляющий их маленькое братство. Имена не для всех.
Это лишь пара примеров, и в нашей книге все может быть еще сложнее. Наши герои — целая система связей и эмоций, и разные люди в их окружении обращаются к ним по-разному. Подчиненные могут выбрать обращение по имени-отчеству, старые друзья с ролевого форума / из летнего лагеря — по фэнтезийному никнейму, одноклассники — по фамилии, бабушки и дедушки — с уменьшительно-ласкательным суффиксом, партнеры — какой-нибудь особенной, интимной, только-для-двоих формой имени.
Такой опыт есть почти у всех. И именно из-за этого опыта изменение обращения — пожалуйста, помните об этом в тексте! — подсознательно считывается мозгом большинства читателей как изменение дистанции. Если вы этого не подразумеваете, а просто варьируете формы имени в надежде избежать повторов, ради всего святого, не делайте так!
Повторы имени — это не страшно, имя в художественной прозе превращается в служебное слово, которое вы можете использовать хоть двадцать раз на страницу. По этой же причине в художественной прозе, кстати, не должны использоваться заместительные: они работают только как инструмент дистанции и интриги, а в жизни, думая о своих подругах, мы не зовем их «девушками» или «писательницами» — только Машами и Дашами. Впрочем, о заместительных мы еще поговорим отдельно.
Что касается поиска и выбора имени, здесь у вас может быть разный опыт. Ко мне персонажи обычно приходят уже с именами, кто-то вдумчиво выбирает их по справочникам, кто-то изобретает новые, оригинальные. Пожалуй, главное, что можно посоветовать, — искать имена, соответствующие сеттингу текста,
