ситуация, которой нам не хватает, должна дискредитировать или отнять его привычное оружие, чтобы он начал искать новое. А может, нам нужно покачнуть чью-то дружбу, семью, позицию внутри политического блока? Пусть разойдутся ценности или в столкновении с общими антиценностями один кинется в бой, а второй постоит в сторонке. Персонаж должен совершить роковую ошибку, кого-то подвести? Люди, даже самые сильные и опытные, часто ошибаются, столкнувшись со слишком сильным дементором. И такие сюрпризы могут подстерегать героев — как подстерегают нас — на каждом шагу. Так можно выстроить всю сюжетную структуру. Ну а когда все закончится, мы можем собрать многогранник нашего героя еще раз и оценить проделанный путь. Вот что получилось, например, у меня.
Итак… Людвигу пятьдесят шесть. Совсем скоро он умрет. Вот каким стал его многогранник:
Это уже не уязвимая оптика ребенка и не максимализм грядущего пубертата, это оптика старика — еще более хрупкая, потому что ничего уже не переиграешь, ресурсы растрачены, время бежит. Многие вещи поменялись местами — например, готовность творить кумиров превратилась из оружия в антиценность. Для нового Людвига следовать чужим идеям, будь то личные авторитеты или политическая пропаганда, — провоцирующая на агрессию ошибка.
В огромном количестве граней оставила след военная травма: Людвиг не воевал, но на него повлияли оккупация, разрушения в Вене, панические бегства друзей, расхождение с ними в политике и как вишенка на торте — желание собственного приемного сына пойти в солдаты. Борясь за главную новую ценность — «лишь бы не было войны», — Людвиг постепенно переступает все старые красные линии, копируя в отношении сына многие воспитательные сценарии отца. Некоторые из них по прошествии лет, кстати, перестают восприниматься так деструктивно, как показывал нам двенадцатилетний обиженный мальчик: все-таки ему хотели добра, такого, каким добро виделось в ту эпоху и при его таланте. Но другие остаются чудовищными — и, поскольку юный Карл менее крепок психикой, чем юный Людвиг, доводят его до попытки суицида, к счастью неудачной.
Этот сюжетный момент — обманный пик, по которому даже можно подумать, что арка Людвига отрицательная: он проиграл всему, с чем боролся, и возвел это в норму! Но к самому концу жизни благодаря своим патронусам — младшему брату и любимой — ему удается это преодолеть. Просто, повторюсь, уже поздно.
Если вы из тех авторов, которые с самого начала четко видят два многогранника: персонаж в начале и персонаж в конце, — это упростит вам работу. Нарисовав их, вы, скорее всего, легко и последовательно расшатаете грани. Единственное, что здесь стоит помнить, — глобальные изменения, как в примерах выше, занимают время. Это редко одно событие, чаще — целая цепочка, каждое звено в которой тяжелее предыдущего. И это также вопрос взаимодействия с другими героями, поэтому их многогранники тоже не помешает представлять.
Лайфхак для тех, кто пишет малую прозу: вам для создания объемного героя и сюжета вокруг него, скорее всего, хватит нескольких параметров многогранника, например трех.
У безоружного персонажа есть дементор — персонаж ищет оружие и обретает — дементор даже ухитряется стать патронусом. Примерно так работает сказка Дональда Биссета «Малютка-автобус, который боялся темноты».
У персонажа есть некая ценность или образ будущего, к которым он очень стремится, — в погоне он использует неправильное оружие — настает расплата, потому что он перешел красную линию. А это уже «Тайное становится явным» Виктора Драгунского.
Вместить в рассказ весь многогранник, вероятнее всего, не получится, да это и не нужно. Рассказ обычно предполагает сжатое время, один-два конфликта и не очень большую систему героев.
Глава 10. Имя и внешность, привычки и склонности героя
Все мы по-разному работаем с персонажами и даже по-разному с ними знакомимся. Пока к одним они приходят сформировавшимися живчиками, со словами «пиши обо мне, я классный», другие занимаются проработкой с нуля, создают целые досье — или «приглашают» в сюжет только тех героев, через которых можно рассказать о волнующей проблеме. Соответственно, и однозначного взгляда на внешнюю составляющую персонажа нет.
Все, о чем мы говорили выше, позволяет «встроить» персонажей в сюжет и сделать их глубокими, приблизить к читателю на уровне переживаний и действий. Но что делает персонажа еще и запоминающимся, вдохновляет читателя его рисовать или косплеить?
Глазами мы тоже любим. Поэтому у персонажа должен быть какой-никакой дизайн. Нет, не надо начинать текст с километрового описания внешности. И все же постепенно накидать черт, чтобы не оставлять совсем голодным воображение читателя, стоит.
Когда персонаж приходит ко мне, я его просто вижу, хотя бы размыто, а потом конкретизирую: рисуя наброски, просматривая фотографии актеров и киноперсонажей, вспоминая исторических личностей и их старинные портреты, вглядываясь в прохожих на улицах. Это хороший метод, но он оставляет за бортом тех, кто мыслит невизуально. Что можно им посоветовать? Думаю, поискать принцип, по которым образ будет строиться.
Два базовых подхода к персонажному дизайну
Внешность героя может гармонировать с его внутренним миром. Леголас и Шерлок Холмс, Сонечка Мармеладова и Остап Бендер, Пеппи Длинныйчулок, Карлсон, Слепой, Джек Воробей, Ведьмак, Хлестаков, Бэтмен, Хитклиф, Скэриэл Лоу, Хэвлок Витинари, Портос, Рон Уизли, Пьер Безухов — гармоничны. Смотря на них, мы ясно понимаем, какие они внутри, и не ошибаемся.
Нет, полный психологический портрет по внешности не нарисуешь, с человеком надо общаться, про персонажа — читать. И все же список намекает: этот подход, хотя и считается более классическим, не устарел. Многие люди снаружи действительно отражают то, что у них внутри, — кто-то генетически, а кто-то намеренно это впечатление усиливает, например выбирая определенную одежду, макияж, духи… или не имея возможности ничего выбрать.
Если вам нравится концепт гармонии, вы без проблем выстроите «дизайн» своего героя с опорой на многогранник и найдете способы подчеркнуть fake it till you make it для светлого образа, броню для маски, маяки и талисманы для призыва патронуса, память о прошлом… Но даже если все это вы видите четко, полезно полистать для дополнительной фактуры модные журналы, символику цветов, геральдику, музейные экспозиции, игровые концепты и прочие готовые наборы деталей.
Обратный подход — когда внутренний мир героя и его внешность разительно контрастируют — существует меньше. Он и родился в противовес первому: когда мы устали от однотипных красавцев-рыцарей, старичков-волшебников и нежных принцесс. Все чаще замечая, что внешность обманчива, писатели, комиксисты и киношники привели в наш мир Миледи и Констанцию, Квазимодо, Порфирия Петровича, Чудо-женщину, пингвинов «Мадагаскара», Жозефа Грана, Эркюля Пуаро, капитана Крюка, Джека Плута, Златопуста
