страдал манией величия. Хрущев сказал об этом первым: «Как это так признать, что он, Сталин, был тогда не прав! Ведь он «гений», а гений не может быть неправым. Все, кто угодно, могут ошибаться, а Сталин считал, что он никогда не ошибается, что он всегда прав». И еще: «Сам Сталин очень усиленно популяризировал себя, как великого полководца, всеми способами внедрял в сознание людей ту версию, что все победы, одержанные советским народом в Великой Отечественной войне, являются результатом мужества, доблести, гения Сталина и никого больше».
Нетрудно заметить в этих словах возмущение мелкого завистника. Но ведь если, по сути, высказана правда (а немалое число людей так может подумать), то искоренение культа подобной личности – настоящее благо, очищение.
Все бы так, и непомерное восхваление некоего государственного деятеля – занятие недостойное. Только в ответ на тирады Хрущева надо припомнить высказывания самого Сталина, да еще в дни всенародного ликования после великой победы. На приеме в честь командующих войсками Красной Армии (увешанных множеством орденов и медалей) Сталин (с единственной наградой – звездой Героя Социалистического Труда) в последнем тосте восславил русский народ!
«У нашего правительства было немало ошибок, – честно сказал он, глава правительства, – были у нас моменты отчаянного положения… Иной народ мог бы уже сказать правительству: вы не оправдали моих ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это…
Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!»
Никто ни до, ни после него не говорил таких слов благодарности народу. И сказано это было не в публичном выступлении перед миллионными массами, как принято теперь у руководящих демагогов, и не по бумажке, подготовленной советниками. Сказано просто, ясно, честно, как говорится, от ясного ума и чистого сердца.
Надо помнить, что в мае 1945 года Сталину не было никакой надобности заискивать перед народом (он и прежде этого себе не позволял). Он стоял поистине на вершине мировой славы, но ни в одной его речи, ни в одном высказывании не найдешь у него признаков самодовольства, самовосхваления, гордыни. И когда некие деятели и писатели до сих пор повторяют, будто Сталин простых людей обзывал уничижительно «винтиками», то это либо глупости, либо преднамеренная ложь. Обратимся к первоисточнику.
В июне 1945-го, принимая участников Парада Победы, Сталин произнес: «Не думайте, что я скажу что-нибудь необычайное. У меня самый простой, обыкновенный тост. Я бы хотел выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» великого государственного механизма, но без которых мы все – маршалы и командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим».
Верные слова, справедливые. Сталин прекрасно понимал, что бедствия войны и послевоенной разрухи ложатся главным образом на народные массы, а почести и блага достаются тем, у кого много чинов и высокие звания.
После войны, несмотря на огромные потери и разрушения, страна невероятно быстро поднялась, промышленность была восстановлена. Рождаемость быстро пришла в норму, смертность уменьшилась, а прирост населения вновь, как и в 30-е годы, стал больше, чем во всех других развитых государствах.
…Прошло полвека после смерти Сталина, больше десяти лет после расчленения СССР и свержения советской власти и победоносной буржуазной революции (сверху) в России. Но до сих пор не смолкают критические выпады и проклятия в адрес СССР, советской власти, Сталина. И – показательное соответствие! – чем громче и настойчивей такие выпады, тем хуже живется русскому народу, да, пожалуй, и всем народам на постсоветском пространстве.
В наше время опубликовано очень много различных воспоминаний бывших работников наших секретных служб. К сожалению, несмотря на большой интерес, эти материалы порой вызывают сомнение, а некоторые общие оценки и суждения грешат зависимостью от штампов современной пропаганды и слабостью анализа общей ситуации в стране и мире. Все-таки любой узкоспециализированный профессионал редко способен уверенно ориентироваться в тех областях, которые знает понаслышке.
Это, как нам кажется, относится, в частности, к интересным, насыщенным фактами мемуарам генерал-лейтенанта П.А. Судоплатова, одного из руководителей разведки СССР. По его словам, когда танковая армия генерала Гудериана была остановлена под Смоленском, в германском верховном командовании (согласно сообщению нашего агента из Берлина) проявилось разочарование, вызванное недостаточно быстрым продвижением немецких войск. 25 июля Берия приказал Судоплатову связаться с болгарским дипломатом Стаменовым (завербованным нашей разведкой) и проинформировать его о якобы циркулирующих слухах, что возможно мирное завершение войны при территориальных уступках с советской стороны. «Берия предупредил, – писал Судоплатов, – что моя миссия является совершенно секретной. Имелось в виду, что Стаменов по собственной инициативе доведет эту информацию до царя Бориса.
Берия с ведома Молотова категорически запретил мне поручать послу-агенту доведение подобных сведений до болгарского руководства, так как он мог догадаться, что участвует в задуманной нами дезинформационной операции, рассчитанной на то, чтобы выиграть время и усилить позиции немецких военных и дипломатических кругов, не оставлявших надежд на компромиссное мирное завершение войны…
Когда Берия приказал мне встретиться со Стаменовым, он тут же связался по телефону с Молотовым, и я слышал, что Молотов не только одобрил эту встречу, но даже пообещал устроить жену Стаменова на работу в Институт биохимии Академии наук. При этом Молотов запретил Берии самому встречаться со Стаменовым, заявив, что Сталин приказал провести встречу тому работнику НКВД, на связи у которого он находится… Поскольку я и был тем самым работником, то встретился с послом на квартире Эйтингона, а затем еще раз в ресторане «Арагви», где наш отдельный кабинет был оборудован подслушивающими устройствами: весь разговор записали на пленку…
В 1953 году, однако, Берию обвинили в подготовке плана свержения Сталина и советского правительства. Этот план предусматривал секретные переговоры с гитлеровскими агентами, которым предлагался предательский сепаратный мир… На допросе в августе 1953 года Берия показал, что он действовал по приказу Сталина и с полного одобрения министра иностранных дел Молотова.
За две недели до допроса Берии меня вызвали в Кремль с агентурным делом Стаменова, где я сообщил о деталях нашего разговора Хрущеву, Булганину, Молотову и Маленкову… но позднее я был обвинен в том, что играл роль связного Берии в попытке использовать Стаменова для заключения мира с Гитлером…»
Вроде бы все объяснено. Тем более что затем Судоплатов подчеркнул: «Однако в своих мемуарах Хрущев, знавший обо всех этих деталях, все-таки предпочел придерживаться прежней версии, что Берия вел переговоры о Гитлером о сепаратном мире, вызванные паникой Сталина». Он резонно заключил,
