Игнатьев был очень тесно связан с Маленковым.
Вот мнение Н.И. Мухина – автора спорной, очень тенденциозной, но довольно интересной книги «Убийство Сталина и Берии». Вопрос об объединении МВД и МГБ обсуждался уже давно и был проработан в деталях, но в четверг 5 марта на нем была поставлена точка. Если бы Сталин не заболел и провел заседание 2 марта, то точка была бы поставлена именно на плановом президиуме ЦК в понедельник… Персональный вопрос с заместителями нового министра МВД был решен Председателем Совмина Сталиным: ими стали Серов и Круглов. Игнатьев в новом министерстве не предусматривался, то есть в понедельник он был бы просто снят с должности… Смерть Сталина была для Игнатьева не просто выгодной, она, судя по всему, была для него спасением.
Анализируя карьерный рост некоторых высокопоставленных руководителей, Мухин пишет про Хрущева – «получил некоторое повышение»; про Маленкова – «получил чистое повышение»; а затем: «Резкий скачок вверх сделал только Игнатьев. Он из министра МГБ прыгнул на пост секретаря ЦК… и кроме этого, ему поручили партийное руководство МВД». И добавляет: «Итак, если мы решим задаться вопросом, кому была выгодна смерть Сталина, то по порядку карьерного скачка идут Маленков и Игнатьев, а за ними Хрущев. Если вы глянете на послужной список Игнатьева, в котором нет ничего значительного, то засомневаетесь в том, что эта серая незаметная мышь просто так прыгнула настолько высоко».
А вот высказывание П.А. Судоплатова, демонстрирующее не только его осведомленность, но и подверженность (в старости) к опрометчивым суждениям: «Увольнение Власика вовсе не означало, что Берия теперь мог менять людей в личной охране Сталина. В 1952 году, после ареста Власика, Игнатьев лично возглавил Управление охраны Кремля, совмещая эту должность с постом министра госбезопасности.
Все сплетни о том, что Сталина убили люди Берии, голословны. Без ведома Игнатьева и Маленкова получить выход на Сталина никто из сталинского окружения не мог. Этот старый, больной человек с прогрессирующей паранойей (! – Авт.), но до своего последнего дня он оставался всесильным правителем.
Он дважды открыто объявлял о своем желании уйти на покой, первый раз после празднования Победы в Кремле в 1945-м и еще раз на Пленуме Центрального комитета в октябре 1952-го, но это были всего лишь уловки (! – Авт.), чтобы выявить расстановку сил в своем окружении и разжечь соперничество внутри Политбюро».
Мы отметили в этой цитате два места, демонстрирующие силу внушенных стереотипов, воздействующих даже на таких неслабых людей, как П.А. Судоплатов (если, конечно, это не вставки в его текст каких-то заинтересованных лиц). Не являясь ни психиатром, ни лечащим врачом Сталина, Судоплатов уверенно ставит диагноз «прогрессирующая паранойя». Достаточно прочесть, как он в своей книге рассказывает о беседах со Сталиным, чтобы убедиться в полнейшей несостоятельности такого диагноза. Во всех случаях вождь предстает человеком умным, рассудительным, проницательным, компетентным, очень сдержанным. А ведь обсуждались непростые вопросы внешней разведки, которыми Сталин занимался в ряду множества других, порой значительно более сложных проблем. Так что в своей книге Судоплатов (или его редакторы?) повторил нелепое и лживое положение антисоветской пропаганды.
Вызывает сомнение и другое суждение уважаемого автора о тайных замыслах вождя. Это ведь тоже повтор мнения, высказываемого прежде всего явными недругами Сталина и СССР. Почему бы не предположить, что Иосиф Виссарионович действительно слишком устал от чудовищных перегрузок военных лет? И зачем ему было заниматься мелкими интригами, когда он находился на вершине мировой славы.
Обратим внимание на свидетельство (а не мнение) Судоплатова: «Я увидел уставшего старика. Сталин очень изменился. Его волосы сильно поредели, и хотя он всегда говорил медленно, теперь он явно произносил слова как бы через силу, и паузы между словами стали длиннее. Видимо, слухи о двух инсультах были верны: один он перенес после Ялтинской конференции, а другой – накануне семидесятилетия, в 1949 году».
Если Сталин был чем-то очень озабочен в последние месяцы своей жизни, то, по-видимому, судьбой государства после его ухода из активной политики или из жизни.
А вокруг него разворачивалось все более определенное соперничество за «сталинское наследство». Маленков, казалось, оттеснил Берию и Хрущева и поставил на важные (для захвата власти) посты своих людей.
Н.Н. Жуков пишет о событиях 1952 года, связанных с давно сложившейся службой охраны высоких должностных лиц страны (она на деле являлась самостоятельной структурой внутри МГБ): «22 апреля решением ПБ (Политбюро. – Авт.) была образована комиссия под председательством Маленкова для расследования положения в Главном управлении охраны (ГУО) МГБ. 29 апреля 1952 года, еще до завершения ее работы, с должности начальника УГО отстранили Н.С. Власика. Спустя одиннадцать дней арестовали его первого заместителя полковника В.С. Лынько. А 19 мая ПБ утвердило текст постановления ЦК КПСС. Власика, генерал-лейтенанта, назначили – что демонстрировало большее, нежели просто понижение, – заместителем начальника небольшого исправительно-трудового лагеря».
Власик, по-видимому, действительно допускал нарушения финансовой и служебной дисциплины. Однако если учесть последующие события, это могло быть лишь поводом для его устранения, а целью являлся Сталин.
Н.И. Мухин пишет: «Организационно Главное управление охраны входило в МГБ, но не подчинялось министру госбезопасности. Таким приемом создавалась конкуренция и, если хотите, организовывалась взаимная слежка друг за другом. МГБ следило, чтобы в Главном управлении охраны не завелся враг, а Управление имело возможность проследить за подозрительными лицами в МТБ… Независимость Главного управления охраны существовала до снятия Н.С. Власика с должности. Вот в этот момент Сталин допустил роковую для себя ошибку… Коменданта Кремля, со снятием с должности Власика, он заменил верным человеком, но начальника Главного управления охраны, видимо, сразу подобрать не смог. На 28 февраля 1953 года (последний день деятельности Сталина. – Авт.) его обязанности исполнял сам министр госбезопасности С.Д. Игнатьев… А следует сказать, что со стороны партии и со стороны правительства МГБ курировали Хрущев и Маленков, т. е. Игнатьев зависел от них, если только не был назначен на эту должность по их рекомендации».
Исподволь, незаметно к вершине власти подбирался и Н.С. Хрущев, что тоже следует иметь в виду. «Во время последних лет сталинского правления, – писал Судоплатов, – Хрущев использовал союз с Маленковым и Берией, чтобы усилить свое влияние в партии и в государстве. Он добился редкой чести обратиться к XIX съезду КПСС с отдельным докладом по Уставу партии. Одержав победу над своими соперниками с помощью интриг, он расставил своих людей на влиятельных постах. Редко замечают, что Хрущев умудрился в последний год правлении Сталина внедрить четырех своих ставленников в руководство МГБ – МВД: заместителями министра стали Серов, Савченко, Рясной и Епишев. Первые трое работали с ним на
