и пр., твердо помня, что в обстановке Донской области каждое бесчинство красных войск превращается в крупный политический факт и создает величайшие затруднения. В то же время мы требуем от населения всего, что необходимо Красной Армии, забираем организованным путем через продкомы и заботимся о своевременной и точной уплате.
4. Нашей поддержке бедноты и части середняков необходимо сразу придать демонстративный политический характер, оказывая в первую очередь помощь тем, которые пострадали от белых.
5. Столь же демонстративный характер нужно придавать расправе над теми лжекоммунистическими элементами, которые проникнут на Дон при его освобождении и попадутся в каких-либо злоупотреблениях против казачества.
6. Необходима тщательная организация связи и разведки.
7. Необходимо ясное и настойчивое проведение в агитации и на практике той мысли, что мы не приневоливаем к коммуне.
8. При создании временных органов местной власти принимать все меры к тому, чтобы привлечены были представители оставшегося на месте, следовательно, нам враждебного населения. В то же время безусловно необходимо в каждом исполкоме иметь хотя бы одного иногороднего коммуниста, который способен гораздо бдительнее относиться ко всяким контрреволюционным местным настроениям и проявлениям.
9. При учреждении местных временных органов Советской власти необходимо развернуть широкую агитацию против тех “представителей казачества”, которые, прикрываясь трудовыми революционными фразами, на деле ведут зигзагообразную мироновскую линию, которая упирается в измену.
10. Наряду с истреблением белогвардейских гнезд казачества и с указанными выше административно-практическими мероприятиями необходима систематическая пропаганда идей и задач Коммунистической партии в низах казачества, вовлечение их в сферу идей и работы партии, проведение на деле товарищеской политики по отношению к ним, подготовка в союзе с ними выборов в донские советские учреждения на основах Советской Конституции»[615].
Приведенные нами тезисы ЦК были приняты 30 сентября 1919 года, то есть еще до суда над Ф. К. Мироновым и его товарищами. Неудивительно поэтому, что в констатирующей части тезисов немало говорится о «мятеже Миронова», о «мироновском восстании», о стремлении Миронова «предательски противопоставить казачество советской власти в период ее жесточайшей борьбы с Деникиным», об «авантюристах мироновского типа» и т. п. Имя Миронова так часто повторяется в первой части «Тезисов о работе на Дону» именно потому, что его огромная популярность среди донского казачества очень беспокоила составителей этого документа. Однако с первого же дня судебного процесса в Балашове стало очевидно, что большая часть выдвинутых против Миронова обвинений не подтверждается, а обвинение в тайных сношениях с Деникиным не содержалось и в предъявленном Миронову и его соратникам обвинительном заключении. Выступления Миронова на процессе, его прямота и искренность производили большое впечатление не только на всех присутствующих, но и на членов Чрезвычайного трибунала. Можно было предположить, что трибунал не вынесет Миронову сурового приговора. По этому поводу между Троцким, внимательно следившим за ходом всего судебного процесса, и Смилгой состоялся любопытный обмен мнениями. Так, например, 7 октября 1919 года Троцкий запросил Смилгу по прямому проводу:
«Шифром. Балашов – Смилге. Отчет о мироновском процессе наводит на мысль, что дело идет к мягкому приговору. Ввиду поведения Миронова полагаю, что такое решение было бы целесообразно. Медленность нашего наступления на Дон требует усиленного политического воздействия на казачество в целях его раскола. Для этой миссии можно, может быть, воспользоваться Мироновым, вызвав его в Москву после приговора и помиловав его через ЦИК при его обязательстве направиться в тыл и поднять там восстание. Сообщите ваши соображения по этому вопросу. Предреввоенсовет – Троцкий»[616].
Мы видим, что Троцкий задумал в этом случае весьма сомнительную инсценировку: вначале приговорить Миронова и его товарищей к расстрелу, а затем помиловать их, поставив перед ними ряд условий.
10 октября, когда уже состоялось решение ВЦИК о помиловании Миронова, Троцкий направил Смилге новую телефонограмму:
«По прямому проводу. Балашов, Смилге.
Первое: Я ставлю в Политбюро ЦЕКА на обсуждение вопрос. Мы даем полную кавычки автономию кавычки. Наши войска очищают Дон. Казаки целиком порывают с Деникиным. Должны быть созданы соответствующие гарантии, посредниками могли бы выступить Миронов и его товарищи, коим надлежало бы отправиться в глубь Дона. Пришлите ваши письменные соображения по этому вопросу. Одновременно отправкой сюда Миронова сразу не отпускайте его, а под мягким, но бдительным конвоем отправить в Москву. Здесь вопрос о его судьбе может быть разрешен в связи с поднятым выше вопросом. Предреввоенсовета Троцкий»[617].
Смилга ответил телеграммой:
«Москва. Предреввоенсовет – Троцкому. Предсовнаркома – Ленину.
Сегодня распорядился отправить Миронова и других осужденных лиц комсостава в Москву в Ваше распоряжение. Вопрос об автономии Дона и Кубани, а также очищения нашими войсками этих областей при условии отказа казачества от Деникина – не ясен. Прошу немедленно сообщить конкретные основания этого решения. Сейчас оно идет вразрез со всей нашей линией. В лице Миронова мы расстреляли преступного командира и осудили непокорного демократа.
Но даже Миронов не стоит за автономию. Я думаю, что для работы на Дону пока довольно тезисов ЦЕКА. Пересмотр мыслим только тогда, когда скажется наш удар под Курском. Теперь это будет демонстрацией нашего поражения и может привести к полному разрыву фронта, который не поймет этого шага. Вторично прошу немедленно поставить меня в известность о причинах этого решения. Я пришлю с курьером более подробно изложенные соображения. Смилга»[618].
Троцкий немедленно ответил: «По прямому проводу. Только Смилге. Копия Москва – Ленину. Никакого решения об автономии Дона, разумеется, нет. В телеграмме моей ставится на обсуждение вопрос и запрашивается ваше мнение, причем слово автономия поставлено в кавычках. Это суммарное наименование тех уступок, какие мы можем дать казачеству, широко оповестив о них, в частности при посредстве Миронова, посланного в тыл. Вполне согласен, что открытый переход к такой политике может быть сделан лишь после первого крупного успеха, но не столько под Курском, сколько на Юго-Восточном фронте, например, после взятия Царицына. Очищение Дона от наших войск может быть поставлено в перспективе и осуществлено или не осуществлено в зависимости от дальнейшего хода событий. Основание такого предложения: угрожающее положение на Орловском фронте и отсутствие надежды в ближайшее время ликвидировать Дон, Кубань военными средствами. Практически вопрос сводится к тому, считаете ли вы целесообразным направить Миронова и других в глубь Дона? Каким образом? Как начальника кавалерийского отряда, дав ему несколько сот сабель и десяток агитаторов, или же как нелегального агента. Об этом я и запрашивал в своей телеграмме. 12 октября 1919 г. Председатель РВСР Троцкий»[619].
Миронов, конечно, ничего не знал об этой переписке и проектах Троцкого. Однако и без всякой подсказки со стороны Троцкого или Смилги Миронов, оказавшись на свободе, немедленно включился в борьбу за отрыв трудового казачества от Деникина и всей генеральской контрреволюции. Миронов составил Обращение к донским казакам, которое было одобрено Политбюро ЦК РКП(б).
