если бы удалось одно из нескольких покушений на Сталина. О некоторых из них стало известно лишь сравнительно недавно.
Среди документов французского особого архива было обнаружено донесение французской разведки, где сообщалось, что 1 марта 1938 года во время вечерней прогулки по территории Кремля на Сталина было совершено покушение. Человек в форме офицера войск ГПУ попытался его убить. Как выяснилось позже, это был лейтенант Данилов, военнослужащий тульского гарнизона. В Кремль он попал по поддельным документам.
На допросе Данилов показал, что его целью было отомстить за маршала Тухачевского. Он признался, что состоит в тайной террористической организации.
«Можно относиться к этому признанию как угодно, – пишут А. Колпакиди и Е. Прудникова, – однако четыре человека, которых он назвал как своих сообщников, не дожидаясь ареста, покончили с собой. Это были инженер Астахов, штабной майор Войткевич, капитан Одивцев и капитан Пономарев».
К сожалению, обстоятельства этого покушения в деталях неизвестны. Зато удалось выяснить достаточно подробно сведения о другой, более серьезно подготовленной акции, имевшей ту же цель.
…В июне 1938 года по таежной тропе с советской стороны в сторону границы с Маньчжурией пограничники сопровождали начальника Дальневосточного управления НКВД Г.С. Люшкова. Он шел, как предполагалось, на встречу с особо ценным тайным агентом, – настолько законспирированным, что его не должны были видеть даже сопровождающие. Пограничники оставили Люшкова у самой границы – дальше он пошел один.
Ждать его пришлось долго – пока не выяснилось, что Люшков перешел к японцам. Белоэмигрантская пресса писала, что перебежчик – из немногих уцелевших «ягодинцев», ценнейшее приобретение для иностранных разведок.
Как вспоминал сотрудник разведки японского генштаба Масаюки Сагуэси: «Большую значимость для разведки представляла информация Люшкова, что было поистине бесценным, о советской шпионской сети в Маньчжурии».
Но даже этот высокопоставленный чекист не знал самых главных резидентов, которые подчинялись непосредственно Москве. У них были клички «Као» и «Лео».
Люшков предложил своим новым хозяевам разработать и осуществить операцию по ликвидации руководителя СССР. В этом его охотно поддержал генштаб Японии. Так была утверждена тайная диверсионная операция под кодовым названием «Медведь». Она имела целью уничтожить Сталина в одной из его резиденций.
В качестве исполнителей были отобраны шесть белогвардейцев из «Союза русских патриотов», им следовало тайно перейти границу СССР и приехать в Сочи. Там, точнее – в Мацесте, Сталин периодически принимал лечебные ванны. Принимая процедуры, он оставался в комнате один.
Вот что пишут Колпакиди и Прудникова: «Люшков в свое время был начальником Азово-Черноморского управления НКВД, знал весь ритуал «омовения» до тонкостей.
По ночам напор воды в ванный корпус уменьшали, уровень ее опускался, и можно было по водостоку добраться до подземного накопителя. Высота его около 3 метров. В углу в потолке имелся люк, который вел в кладовку, где хранились метлы, тряпки и прочее хозяйство уборщиков. Так можно было проникнуть в ванный корпус.
В бойлерной работали двое техников, которых должны были заменить террористы. В лагере в Чангуне соорудили макет корпуса. Террористы учились обращаться с механизмами, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что техники вовсе не техники.
После приезда Сталина двое одетых в халаты техников должны открыть люк и впустить остальных. Затем предполагалось уничтожить охрану и только потом убить Сталина. Все было продумано до мелочей. На репетициях в девяти случаях из десяти охрана не успевала среагировать. Возвращение группы не планировалось.
Все террористы были смертниками».
Последнее утверждение звучит излишне категорично. Если учесть, что участники покушения имели советские документы и были вооружены, им, по-видимому, предписывалось после совершения теракта рассредоточиться и попытаться выбраться из страны по одиночке.
В начале 1939 года группа отплыла на пароходе «Азия-Мару» в Неаполь. 19 января она прибыла в Стамбул.
Операция началась 25 января. Группа диверсантов подошла к турецко-советской границе у селения Борчка. Они вышли в глухое ущелье, ведущее на территорию СССР. И тут внезапно по ним был открыт пулеметный огонь. Убийцы попали в засаду. Трое погибли, остальные бежали.
По всей вероятности, в группе был агент НКВД. В любом случае с деталями операции (вплоть до места перехода диверсантов через границу) мог быть знаком только тот, кто участвовал в разработке всей операции. Как полагает японский исследователь Хилма Исикаки, скорее всего это был Борис Безыменский, переводчик министерства иностранных дел марионеточного государства Маньчжоу-Го.
Вполне вероятно, что он был тем самым «Лео», о существовании которого ничего не знал Люшков. (Предатель-перебежчик и неудавшийся руководитель покушения на Сталина, как вспоминали очевидцы, плакал от бессильной ярости, когда операция сорвалась.)
Крупнейшие японские газеты представляли Люшкова как активного участника антисталинской организации в СССР. Это похоже на правду, если предположить, что в заговоре принимали участие видные работники НКВД. Вряд ли случайно Люшков стал готовить покушение на Сталина только после того, как перешел к японцам. По-видимому, эту акцию он, а также его сообщники в СССР продумали раньше, наведя соответствующие справки, собрав весь комплекс необходимых сведений.
Японцы всерьез отнеслись к предложению «убрать Сталина» столь непростым способом. Это свидетельствовало о том, что операция была обстоятельно разработана и представлялась вполне осуществимой. Даже будучи начальником Азово-Черноморского управления НКВД, Люшков вряд ли мог до тонкости знать детали медицинских процедур Сталина. Тем более что «ритуал омовения» мог со временем существенно измениться. Надо было быть твердо уверенным в том, что все в Мацесте остается именно таким, как в годы пребывания там Люшкова.
Генрих Самойлович Люшков был назначен начальником УНКВД по Азово-Черноморскому краю согласно приказу Ягоды (до этого он был в Москве заместителем начальника секретно-политического отдела). Здесь он провел большую чистку и, возможно, по договоренности с Ягодой стал собирать материалы и верных людей с целью подготовки покушения на Сталина.
Правда, позже Ежов на допросах в НКВД утверждал, что сам вовлек Люшкова в заговор с целью государственного переворота (хотя и отрицал, что предупредил его об аресте и тем самым помог скрыться за границу). Но подобным показаниям Ежова верить трудно, потому что он был полностью деморализован и вполне мог находиться под влиянием следователей, которые старались обвинить его в организации заговора.
Несмотря на то что Люшков оказался ценным приобретением для японских спецслужб и активно сотрудничал с ними, в конце войны, накануне капитуляции, японцы убили его и тайно кремировали под чужой фамилией. По-видимому, Люшкову были известны секреты японской разведки, о которых ни в коем случае не должны были узнать победители. В частности, это могло относиться к организации покушения на Сталина.
В 1938–1939 годах, параллельно с операцией, которую разрабатывал Люшков, японцы готовили еще одно покушение на Сталина. Была предпринята попытка пронести на
