class="p">Но в годы, непосредственно последовавшие за Второй мировой войной, даже несмотря на то, что правительство США тщательно контролировало поставки важнейших минералов, оно переключилось на импорт, чтобы удовлетворить спрос на сырье. В 1951 году Комиссия Пэли, которой президент Трумэн поручил изучить долгосрочные потребности страны в ресурсах, рекомендовала, чтобы, помимо минералов, необходимых в «военной чрезвычайной ситуации», страна полагалась на «более дешевые иностранные источники для экономических целей». 38
Отчет комиссии стал важной вехой. В течение следующих двух десятилетий доля полезных ископаемых, добываемых в США, резко сократилась. 39 В этот период правительство США рассматривало добываемые ресурсы как нечто, что следует приобретать по максимально низкой цене, в идеале — за рубежом, за исключением ситуаций «военной чрезвычайной необходимости». Принятие импорта было признаком могущества Америки. Выйдя из Второй мировой войны в качестве глобальной сверхдержавы, сменявшие друг друга администрации США были уверены, что смогут получить доступ к сырьевым материалам. Когда доллары или дипломатия не работали, помогали политическое вмешательство и военные перевороты.
Но появление ОПЕК и новая напористость стран третьего мира, экспортирующих полезные ископаемые и нефть, в начале 1970-х годов заставили политиков в США пересмотреть свои представления о легком доступе к ресурсам других стран. Эти политические вызовы совпали с «логистической революцией», которая облегчила мировую торговлю и тем самым стимулировала спрос на сырье. Компьютеризированные склады и контейнеровозы позволили перевозить товары через океаны и континенты с беспрецедентной скоростью и в беспрецедентных масштабах. Вся эта экономическая деятельность повлекла за собой огромный материальный след, поглотив беспрецедентные объемы ископаемого топлива, минералов, воды и самой земли. Это «Великое ускорение», как назвал его историк-эколог Джон Макнил, безжалостно погубило местные экосистемы и климатическую систему Земли. 40
Ускоренное использование ресурсов вызвало экологический активизм, о чем свидетельствуют миллионы американцев, принявших участие в первом Дне Земли 22 апреля 1970 года. Но это также породило опасения по поводу нехватки ресурсов. В том же году добыча нефти в США достигла пика и начала медленное, но неуклонное снижение, что вызвало панику по поводу того, что нефть просто закончится (позже эти опасения оказались беспочвенными; в настоящее время добыча нефти в стране превышает уровни 1970 года). 41 Инвесторы все больше беспокоились о том, что дефицит может стать препятствием для получения прибыли. Бестселлер «Пределы роста», опубликованный в 1972 году, был выпущен не радикальными экологами, а Римским клубом, глобальным круглым столом лидеров частного и государственного секторов.
В этом контексте правительства стран Глобального Юга, часто действуя в ответ на социальные требования, пытались укрепить свой суверенитет над своими ресурсами и экономикой. Правительства стран Глобального Севера рассматривали эти действия как прямую угрозу. Они применили мощное сочетание жестких мер и мягкой дипломатии, чтобы защитить транснациональные корпорации и своих инвесторов. А некоторые из них, особенно те, на территории которых находились обширные месторождения полезных ископаемых и ископаемого топлива, также поощряли добычу на своей территории.
С 1970-х годов геополитика значительно изменилась. Однако тот момент, когда доминировали требования деколонизации, напряженность в отношениях между великими державами ( ) и энергетические шоки, сегодня кажется удивительно знакомым. Сохраняющаяся актуальность ресурсного национализма в странах Глобального Юга и привлекательность ресурсной безопасности в странах Глобального Севера свидетельствуют о стойкости языка и логики, зародившихся в тот бурный период. От современных предложений о создании «ОПЕК лития» до шагов по добыче лития на суше в Соединенных Штатах и Европейском союзе — мы живем в мире, сформированном предыдущими десятилетиями ожесточенной борьбы за добывающие фронты глобального капитализма.
Поэтому не случайно, что литиевая батарея также берет свое начало в бурных 1970-х годах.
Глава 3
.
Литиевые границы
Идея о том, что литиевые батареи могут заменить нефть, возникла в весьма неожиданном месте: в компании Exxon. В разгар нефтяного кризиса в начале 1970-х годов эта компания, занимающаяся добычей ископаемого топлива, выделила миллионы долларов на исследования альтернативных источников энергии. Исходя из предположения, что добыча нефти достигнет пика в ближайшие несколько десятилетий, ученые компании искали энергетические технологии будущего, чтобы конец нефти не означал конец прибыли Exxon. 1
Хотя на первый взгляд может показаться нелогичным, что компания, занимающаяся ископаемым топливом, планирует переход к пост-углеродному миру, это было вполне обоснованно, учитывая длинные очереди на заправочных станциях и опасения по поводу материальных ограничений роста. Как рассказывает историк-эколог Джеймс Мортон Тернер, этот момент корпоративной дальновидности был мимолетным. Как только цены на нефть стабилизировались, Exxon отказалась от своих интересов в новых энергетических технологиях. Но проект компании по разработке усовершенствованных аккумуляторов стал важным звеном в транснациональной истории литиевых батарей. Эта история разворачивается в 1970-х и 1980-х годах, проходя через «адский промышленный ландшафт нефтеперерабатывающих заводов и резервуаров для хранения» на объектах Exxon в Клинтоне, штат Нью-Джерси, до лаборатории неорганической химии Оксфордского университета и компании Asahi Kasei ( ) в Канагаве, Япония, где находится крупный производственный завод, управляемый нефтехимическим гигантом Asahi Kasei. 2
Звездная роль лития в перезаряжаемых батареях и, следовательно, в электрической мобильности во многом обязана ключевой инновации химика Стэнли Уиттингема: интеркаляции. 3 Этот странный термин обозначает способность твердых материалов с решетчатой структурой принимать в себя перемещающиеся молекулы или ионы. Уиттингем сам не открыл интеркаляцию, которая была известна с середины XIX века. Его вклад, разработанный в лабораториях Exxon, заключался в применении этого процесса в батареях. Положительно заряженные ионы лития могут встраиваться в материалы анода и катода, перемещаясь от анода к катоду, когда батарея питает устройство, и обратно в противоположном направлении, когда устройство подключено к источнику питания и заряжается. 4 В то же время освободившиеся электроны движутся по внешней цепи. Это движение и является электрическим током.
Все типы батарей — от свинцово-кислотных, которые запускают двигатель традиционного автомобиля, до щелочных, которые питают фонарики и портативные радиоприемники, и литий-ионных, которые питают смартфоны и электромобили — являются источником электрической энергии. Эта основная функция настолько повсеместна, что ее легко принимать как должное. Но батареи выполняют впечатляющую задачу: накапливая энергию, они отделяют процесс ее генерации от ее конечного использования, позволяя этим двум процессам происходить в разное время и в разных местах. 5 Помимо этой важной общей черты, батареи различаются по возможности перезарядки, напряжению, плотности энергии и мощности. Другими словами, батареи различаются по электрическому потенциалу, способности накапливать энергию на единицу объема, а также по скорости и надежности подачи энергии.
Литий превосходит все другие элементы по всем этим параметрам. Атомы лития уникально легкие, они состоят всего из трех протонов, четырех нейтронов и трех электронов, поэтому этот элемент
