издательстве вышел капитальный основополагающий труд Л. Н. Семеновой и Т. И. Татариновой под названием «Украшайте жилище».
Теперь мебельщиков голыми руками не возьмешь: у них есть цитаты.
«Мебель, в особенности обитую дорогой материей, держат в чехлах», — учат нас указанные авторы.
Ясно, что вопрос о том, зачем тратить на мебель дорогую ткань, автоматически отпадает. Все становится ясным: затем, чтобы держать ее в чехле. Когда Иван Иванович спросил у Ивана Никифоровича, зачем ему ни на что не годное ружье, Иван Никифорович ответил, что чувствует себя гораздо лучше, когда вспоминает, что у него есть ружье.
Вообще чехол, с точки зрения Семеновой и Татариновой, имеет огромное будущее: «Покрыв чехлом простой столик и поставив на него зеркало, можно превратить его в красивый туалетный стол». Правильно. Зачем выпускать дешевые и красивые туалетные столики, когда путем чехла можно делать их персонально? «Пользуясь чехлами, можно из пустых ящиков, бочонков и тому подобной тары получить столики, тумбочки, пуфы». Тоже неплохо. Зачем надоедать мебельщикам разным вздором? Прочтите этот научный труд и тащите в новую квартиру бочкотару. Можно создать весьма элегантную обстановку: кто там разберет, что у тебя под чехлом: плюшевое кресло или табачный ящик! С таким стилем — жить да радоваться.
Впрочем, обширные возможности чехла еще далеко не исчерпаны. «Чехлами можно придать простой железной койке вид дивана». Следуя этой дамской идеологии, можно вообще прекратить выпуск мебели. «К спинкам никелированной кровати с наружной стороны подвешивают доходящие почти до пола подзоры. Подзоры, как и накидки, отделывают оборками, вышивкой и тому подобным». Это самое «и тому подобное» — просто бальзам для мебельщиков.
Надо сказать, кое-что Л. Н. Семенова и Т. И. Татаринова позволяют не скрывать под чехлом. Так, «если карниз имеет красивый вид, скажем, сделан из резного дерева, его оставляют открытым».
Как видите, понятие красоты определяется весьма категорически. Но это еще не всё. «Многие охотно сделают в своей комнате занавески в два слоя — они красивы и удобны». Возможно. Особенно они удобны для собирания пыли. Вероятно, у дам есть кому выбивать пыль. Иначе как объяснить их страстную любовь ко всему, что потяжелее и поплотнее. «Из тяжелых материалов, — учат авторы, — для раздвижных занавесок и драпировок мы порекомендовали бы плотные мебельные ткани, а также одноцветный вельвет — гладкий и рубчиками». «Для дорогих специальных драпировок берут специальный плюш».
Но не следует считать, что капитальный труд этот не содержит руководства по чисто культурным запросам. Он затрагивает насущные проблемы литературного вкуса. Я уже не говорю о блестящем, вельветовом в рубчик стиле, при помощи которого дамы излагают свои могучие мысли. Они ратуют за домашние библиотеки. «Книги в красивых переплетах нужно ставить на видное место». Не ясно только, что такое «красивый переплет»? Резной или плюшевый? Если резной, его разрешается оставлять открытым, а если плюшевый, его, вероятно, следует закрыть чехлом.
Здесь же решаются проблемы живописи — этой неотъемлемой части «красивой жизни». «Желтые и оранжевые тона в рисунке мебельной обивки или чехлов, желтые полосы или отделка на занавесях как бы оживут, если на стене будет висеть репродукция „Золотой осени“ Левитана».
Левитан, вероятно, тоже как бы оживет.
Как видите, от мебели до искусства — один шаг. И пока там оживают Левитан и Рафаэль, этот шаг уже сделан. Над царственным стилем уже плавают ядовитые лебеди по трояку за аршин, его украшают мощные гипсовые коты, хранители мебельного счастья.
Помпадурские гарнитуры — это «красиво с политикой». Спросите у их авторов, зачем их делают, они вам выдадут такую демагогию, что вы удивитесь, откуда у ленивого, безынициативного бюрократа столько слов. Они вам скажут что-то вроде того, что трудящийся человек рожден для царской роскоши.
Мебельные фабрики производят товар, воспитывающий скверный, недемократический вкус…
Итак, мы подобрались к самому главному: что же делать, как же быть?
В Москве, в Черемушках, в одном из новых жилых домов имеется сорок восемь квартир, меблированных новейшими образцами мебели. У входа в каждую квартиру висит табличка, на которой указано, сколько в квартире комнат и сколько стоит полный комплект обстановки на всю квартиру. Мебель для двухкомнатной квартиры стоит 3523 рубля — весь комплект. Мебель для трехкомнатной — немного дороже. Есть мебель для однокомнатной квартиры…
Это выставка образцов мебели, представленных на всесоюзный конкурс.
Я не стану подробно описывать отличные, поистине красивые образцы мебели, чтобы не раздражать вас, дорогой читатель. Скажу только, что мебель эта занимает около тридцати процентов площади и есть смысл жить при ней. Впрочем, «при ней» — понятие устаревшее. Здесь все наоборот. Мебель эта живет при человеке, она ему служит, она не вгоняет его в страх своими нежными поверхностями и дорогими причиндалами. Она не собирает пыли, она не берет в плен. Для того чтобы передвинуть к телевизору кресло, не нужно мобилизовывать всех трудоспособных членов семьи; для того чтобы раздвинуть стол, не нужно играть в детскую игру «кто кого перетянет».
На этой мебели нет бронзовых набалдашников и никелированных фальшбортов.
Эта мебель делается не только без всякого сандала, кокосового дерева и карельской березы, не только без металлической арматуры, но даже без капли простого столярного клея. (Столярный клей — ваш страшный враг, дорогой читатель! Благодаря его милости вы платите за воздух, который возят в вашем шкафу.)
Эту мебель можно перевозить в пакетах. Эта мебель называется секционной. Самое неоценимое ее достоинство заключается в том, что ее можно изготовлять на потоке, на конвейере, как тракторы или комбайны.
На базе одного и того же корпуса шкафа, который спроектировал мебельный архитектор А. Белорусский, можно выпускать двенадцать видов шкафов. Тут будут и книжные, и платяные, и серванты, и горки, и еще какие-то удивительно удобные сооружения.
Эту мебель, по замыслу авторов, можно приобретать постепенно, и она вся будет в стиле; можно докупать детали и видоизменять ее по своему вкусу и потребности.
Я ходил по этой выставке в сопровождении старшего экскурсовода инженера И. Каменского. Если уж говорить о полноценной улыбке новосела, так эта улыбка осеняла именно его лицо. Склонный к иронизированию, Каменский занимался сравнительной шкафологией на каждом шагу. Он, прежде чем показать какую-нибудь вещь, задавал вопросы, как будто экскурсоводом был я, а не он.
— Насколько используется буфет? — щурился Каменский, и я виновато пожимал плечами.
— Буфет используется наполовину! В нижнем отделении всегда ставят то, что должно стоять на кухне. Следовательно, зачем нам такая громадина? Вот сервант нашего образца. Используется максимально. Стоит в два раза дешевле буфета.
Мебель существует для того,
