шокирующие репортажи из Бучи тоже не нужны. Не нужно вообще ничего, кроме официальных российских источников. По ним, черт возьми, и без подсказок все понятно.
Зачем вам Арестович, если сам Путин награждает почетным званием «гвардейская» мотострелковую бригаду, которая стояла в Буче? Зачем вам Подоляк, когда российские официальные лица рассказывают о шторме, затопившем «Москву»? Зачем телеграм-канал «Труха», если максимально государственный тележурналист Сладков еще в начале войны анонсировал «мангал» в Мариуполе, а когда город уничтожили, обещал такую же судьбу Киеву и Львову?
Зачем пояснения, когда детей в России выстраивают буквой Z – вам обязательно нужен резонер, который скажет, что это фашизм, без пояснений это не очевидно? Зачем инсайдерские сплетни, если в газете «Красная звезда», которая в нынешнем изводе для того и существовала, чтобы воспевать «генерала армии Сергея Шойгу» (если напишешь без звания, в редакцию позвонят и наорут), а теперь не упоминает его вовсе? Зачем злые мемы, если реальные официальные похоронки печатают на веселеньких бланках «Благодарственных писем»? Зачем споры о декоммунизации, если российские войска в занятых ими городах первым делом выволакивают на прежнее место снесенные когда-то украинцами памятники Ленину?
В том, что делают на Украине, – напоказ, не тайно, – российские власти и армия, и тем более в том, что они говорят, нет вообще ничего, что вызывало бы уважение к ним и доверие. Лучшего антипутинского агитатора зовут Игорь Конашенков, он голос и лицо этой войны, и он буквально таков, какова сама эта война, он даже не заботится о том, чтобы выглядеть и звучать как человек. Ему уже все равно.
Для убежденных патриотов и лоялистов поведение официальной России в этой войне должно быть наиболее невыносимым, это их физиономия Конашенкова, телеграм Сладкова и речи Путина должны ввергать в депрессию и тоску. Тем же, кто против этой войны, именно официальные российские голоса и лица могут служить источником хорошего (насколько это сейчас возможно, конечно) настроения и надежды на то, что у Путина ничего не выйдет. Не украинская пропаганда, а российская ежедневно и ежеминутно доказывает, что дело Путина неправое, и никакой победы быть не может, даже если Киев повторит судьбу Мариуполя. Ложь и двоемыслие российской власти самодостаточны – можно смотреть только на эту сторону и видеть, до какой степени она неправа. Критики только отвлекают и сбивают с толку, им необязательно верить, их необязательно слушать. Слушайте официальные российские голоса – именно по ним четче и яснее всего будет понятно, в какое дерьмо загнала Россию эта война.
20 апреля 2022
Путин и Российская Федерация исторически обречены вне зависимости от победы или поражения в нынешней войне – перспектива осажденного концлагеря не более соблазнительна, чем перспектива «выплаты репараций», будущее в любом случае мрачно и никакой надежды не внушает. Сейчас уже и классическое «если не Путин, то кто» звучит не как в лучшие годы, а вполне трагически – ставки радикально выросли, и «не Путин» стало и желательнее, и реалистичнее, при этом «то кто» осталось неизменным с довоенных времен – всех этих «то кто» мы знаем поименно; круг их сторонников и поклонников сложился еще до войны, речь тут не только о навальнистах и даже не только о других политических субкультурах – война резко повысила и перспективы, и значение всех прежних и политических, и этических, и культурных альтернатив путинизму. Не став ни лучше, ни хуже, они стали нашим завтра – не гарантированным, но очень вероятным.
Когда-то говорили о путинском большинстве, имея в виду, конечно, не только и не столько тех, кто заседал на мероприятиях «Единой России» или ходил на митинги по случаю присоединения Крыма. Путинское большинство – это когда на антипутинский митинг в десятимиллионном городе выходит сто тысяч, и оставшиеся дома миллионы по умолчанию оказываются лоялистами. В довоенном авторитаризме нелояльность была свойством именно меньшинства, потому что она подразумевала пусть минимальное, но все же действие и осознанный выбор. В новых условиях действия и выбора требует уже лояльность. Отмалчивающиеся мастера культуры и публичные персоны по умолчанию воспринимаются как противники войны (и значит, власти), а сторонников теперь можно считать – по буквам Z на машинах, фасадах или одеждах, по высказываниям, по любой активности. Теперь путинское – это меньшинство.
Некоторые (прежде всего Михаил Светов) упрекают оппонентов Путина в том, что они никак не пытаются взаимодействовать с массами, не обращаются к народу, не заявляют о защите его интересов. Это оправданный упрек, но и не удивительный – странно требовать смены привычек от людей, годами существовавших в отведенной им резвервации, и буквально работавших меньшинством. Можно предполагать, что они не изменятся в обозримом будущем, не научатся говорить с народом и думать о нем, но на их политические перспективы это не влияет вообще никак; секрет взаимодействия с массами – не в том, чтобы обращаясь к ним, в чем-то их убедить или переубедить, а в том, чтобы протянуть руку, когда созревший плод будет падать с дерева. Война делает оппонентов Путина нашим завтра сама, они на этот процесс не влияют, более того – вмешательство в него и для них самих и рискованно, и бесполезно. Алексей Навальный с началом войны снова стал самым перспективным политиком именно потому, что он в тюрьме, и эта уважительная причина позволяет и не действовать, и даже не высказываться (есть посты в инстаграме, но не все верят, что он их пишет сам, но вообще без постов было бы еще лучше – чем тише отсутствие, тем громче будет возвращение).
Те, кого сегодня обоснованно или безосновательно называют партией мира – и бизнесменов в диапазоне от Абрамовича до Тинькова, и тех путинских чиновников, которые с разной степенью успешности уклоняются от соучастия в военной авантюре, – на субъектность претендовать не могут в том числе потому, что никто из них не решается заявить о себе как об оппозиции прямо и вслух. Они могут саботировать инициативы Путина, могут им противодействовать, но когда встанет вопрос о постпутинском будущем, едва ли тот же Шойгу сможет доказать, что он не завоевал Украину сознательно как приверженец мира, а не как некомпетентный идиот. Любое непубличное, аппаратное сопротивление Путину работает на тех, кто готов вслух назвать себя его оппонентом и альтернативой ему, и если Абрамович или, скажем, Патрушев саботирует войну молча, то бенефициаром этого саботажа станет Леонид Волков или Владимир Милов, пусть даже они в своем оппозиционном деле не более компетентны, чем Шойгу в военном.
И постпутинскую Россию иначе и
