Мамай не смог оказать помощи своим резервом из-за запоздалых команд и большой удаленности ордынского полководца от театра битвы. Ордынцы просто не успевали вовремя прийти на помощь за семь километров пути и преодоления глубокого (30–40 метров) оврага реки Рыхотка. Но даже после поражения своих основных сил ордынцы оказали очень упорное сопротивление у Рыхотки.
После окончания битвы войска северных княжеств еще восемь дней находились на Красном холме, приводя себя в порядок, залечивая раны, производя захоронения погибших воинов и лошадей. Захоронения воинов проводились на месте их гибели, разделяя противников могилами лошадей. Здесь же в долине реки Курца сохранился курган, который рассечен глубоким незасыпанным раскопом, что явно указывает на бездуховность раскапывавших.
Битва была на пахотных полях, и многие могилы не сохранились. Наиболее сохранившиеся могилы находятся на западных окраинах сел Орловка и Донские Озерки (у границ огородов).
По окончании всех работ воины Дмитрия Донского возвращались по Рязанской земле, переправившись через Дон у села Татинки. Население Рязанского княжества неоднозначно относилось к победителям, иногда дело доходило до нападений на отдельные их отряды.
В этой кровавой битве погибли и остались искалеченными десятки тысяч молодых мужчин, в том числе бояре, князья, воеводы северных княжеств. Московская рать оказалась более сохранившейся, что позволило небольшому московскому княжеству постепенно подчинять себе соседние земли союзников по битве. Где-то в XVI веке началось разрушение памятников над могилами, в которых покоятся наши предки из северных и южных областей, ставшие жертвами жестокого сражения Средневековья.
Если перелистать страницы истории, то можно заметить, что каждое столетие начиналось для России громким военным поражением. 1905 год — Порт-Артур и Цусима, 1805 год — Аустерлиц, а 1700 году была Нарва… Впрочем, обо всем по порядку.
Чем больше проходит времени, тем однозначнее, что ли, становятся в нашем представлении исторические персонажи. За толщей веков стираются случайные, отдельные черты, забываются благие намерения и совершенные ошибки, но остается самое главное — реальная польза, принесенная Отечеству.
Сложнейшая и противоречивая личность первого российского императора Петра Алексеевича сегодня получает положительную оценку — именно при нем Россия приобрела выход к Балтийскому морю, возвратила ранее утраченные земли, при нем создавались основы промышленности его стараниями возникли регулярные армия и военно-морской флот… А потому мало кто сейчас вспоминает, какую цену пришлось заплатить за это нашему народу — империя, в полном смысле слова, была выстроена на человеческих костях.
«В продолжение всей своей истории Россия стремилась к свободному морю, как лишенное света растение стремится к солнцу. Русь родилась на волнах — в варяжской ладье, ее политика не могла не быть политикой в первую очередь морской, — писал А. А. Керсновский. — “Морская традиция” была оставлена в упадочную пору русской государственности… Петр понимал, что лишь выходом к морю можно вернуть России ее великодержавность».
Из двух некогда принадлежавших России морей Черное закрывалось проливами, принадлежавшими туркам, и обеспечивало связь с латинскими странами, с которыми русский царь не желал устанавливать особенно тесных отношений. Более перспективным представлялось Балтийское — «окно в Европу», торговые пути к Англии, Франции, Голландии, Скандинавским государства. Однако немцы и шведы начали вытеснять русских с берегов Финского залива еще в конце X — начале XI века, а в середине XVII столетия здесь утвердилась шведская гегемония. Разумеется, такого современного понятия, как «страны Балтии» не было тогда и в помине… По количеству населения Швеция превосходила Россию.
Вступая в войну, царь Петр Алексеевич заручился союзниками — Данией и Польско-Саксонским королевством. Датский король Фридрих IV мечтал о возвращении шведской Голштинии, польский Август II Л Лифляндии. К сожалению, России изначально не везло на союзников, которые в худшем случае нам изменяли, а в менее худшем — просто оказывались биты. Достаточно вспомнить Альпийский поход войск Суворова, события, предшествовавшие Аустерлицу, предательство союзников в 1814 году, жертвы, понесенные Русской армией для Франции ровно его лет спустя…
Так получилось и в Северной войне. В марте 1700 года датчане дерзко вторглись на Голштинские земли, на что Карл XII тут же ответил сокрушительным ударом, высадив десант прямо у стен Копенгагена. В результате Дания бесславно вышла из войны за день до того, как Россия в нее вступила.
Не лучше обстояло дело и с Польшей. Король Август II храбро осадил столицу Лифляндии Ригу, но вскоре был весьма «смущен» достойным отпором гарнизона, равно как и известием о том, что приближается шведская армия… И поляки с саксонцами также спешно отступили.
Россия осталась с грозным противником один на один…
Споры о том, когда официально считать дату рождении Русской армии, идут не только между историками. Бытует мнение, что «царь-преобразователь» не был по своей сущности оригинален, а просто продолжил и развил преобразования, начатые его отцом, государем Алексеем Михайловичем. Н о вот что писал про реформы «Тишайшего» известный историк В. О. Ключевский: «…поназывали несколько тысяч иноземцев, офицеров, солдат и мастеров, с их помощью кое-как поставили значительную часть своей рати на регулярную ногу, и то плохую… и построили несколько фабрик и оружейных заводов». Военная реформа в XVII веке откровенно буксовала, о чем свидетельствовал и А. А. Керсновский: «Страна погрузилась в глубокий и полный маразм, раздираемая религиозными настроениями, внутренними смутами, придворными интригами и военными бунтами. Военное бессилие России было полным…»
Весной и в начале лета 1700 года Великим Петром было сформировано двадцать девять пехотных и три драгунских полка, однако реальную боевую силу составляли только четыре полка, существовавших ранее, — гвардейские Преображенский и Семеновский и «выборные», т. е. отборные по своему составу, Первомосковский полк Франца Лефорта и Бутырский Патрика Гордона.
А остальное была просто масса шестьдесят тысяч плохо обученных, слабо вооруженных солдат. К тому же, Петр I основательно укомплектовал свою новорожденную армию «военспецами» — иноземными офицерами. В большинстве это были истинные кондотьеры, не знающие ни языка, ни нравов, ни обычаев русского народа. Они не вызывали у подчиненных не только любви и уважения, но даже доверия… Зато Швеция имела могущественную современную армию и мощный флот — 42 линейных корабля и 12 фрегатов при тринадцати тысячах моряков, тогда как Российский флот почти весь состоял из гребных судов.
Начинать войну в таких условиях было безумием, но и не начинать было нельзя. Чтобы вернуть былую великодержавность, России следовало возвратить утраченные земли, овладеть морем, пробиться к торговым путям… Русский царь решил овладеть Ингерманландией, тем самым разъединив шведские владения — Финляндию с одной стороны, Эстляндию и Лифляндию — с другой. Крепость Нарва считалась ключом к Ингрии, оттуда открывался путь на Ревель и Ригу. Вот и двинулись туда наобум — без реальной подготовки и продуманных планов.
… 19 августа 1700 года, обезопасив свой тыл со стороны Турции — мир с ней был подписан днем ранее — Россия объявила Швеции войну. Царь Петр Алексеевич сообщал шведскому королю; «…к новгородскому воеводе указ послали, дабы, как наискорее объявя войну, вступить в неприятельскую землю и удобные места занять, такожде и прочим войскам немедленно идтить повелим, где при оных в конце сего месяца и мы там обретаться будем».
Послание это звучит весьма самонадеянно.
Русская армия — двадцать пять пехотных и два кавалерийских полка почти со всей артиллерией двинулась к шведской крепости Нарве.
«Петр решился идти прямо к Нарве, — сказано в «Истории Петра Великого» А. С. Чистякова. — Известий о Карле XII не было, а между тем со всех сторон говорили, что Нарва плохо укреплена, и взять ее нетрудно».
Судя по этому описанию, не позаботились даже о разведке…
Сорок тысяч русских войск под командованием герцога Карла-Евгения де Круа при 145 орудиях подошли к крепости и обложили ее со всех сторон. Силы были значительные, однако воевать следовало не числом, а умением. Осада затянулась, гарнизон сдаваться не собирался, припасов в Нарве оказалось с избытком, зато осаждающая армия изрядно оголодала, и Петр I поспешил в Новгород, чтобы организовать доставку продовольствия и встретиться с саксонским королем Августом…
