тема уходит с первых полос, одна Политковская по-прежнему что-то пишет — оказывается, федералы не хотят отдавать чеченцам подпольную нефтеперегонку, и на днях в Гудермесе даже взорвали какого-то полковника, но вникать уже никому не хочется, страница перевернута. На Дубровке снова аншлаги, каждый вечер на сцену садится самолет в натуральную величину. Там же НТВ снимает свое новогоднее шоу — Парфенов, Шустер, Максимовская и Йордан танцуют танец летчиков из спектакля, символ хэппи-энда.
Не такая ведь и фантастика, если разобраться. Всего-то и нужно было — преодолеть запрос на государственную крутизну, в искусстве возможного сделать ход, который напрашивается, а не тот, которого требует выдуманный, в общем, стереотип, и дальше — наверное, удивляться тому, что небо не упало на землю, и что все разрешилось более-менее нормально. И многому не удивляться, воспринимать как должное — что у спецслужб, да и лично у Путина возможности и, как следствие, права все-таки ограничены, и, значит, дальнейшая жизнь страны — чуть более мирная, чем оно вышло в нашей реальности. В новом году спокойно завершают сделку по слиянию «Юкос» и «Сибнефть», никто никого не сажает. Партия «Родина» не преодолевает на выборах пятипроцентный барьер (и Владислав Сурков, ее придумавший, тихо уходит из Кремля в корпоративный пиар), а «Яблоко» и СПС — проходят. Йордановское НТВ не разгромлено, и даже нет особого скандала, когда Борис Корчевников в Катаре берет для «Намедни» интервью у Зелимхана Яндарбиева — ну чего скандалить, какой-то маргинальный радикал ругает Масхадова за сговор с Путиным и излишнюю компромиссность, над радикалом и в Чечне смеются, и молодец Парфенов, что показал. Страна живет, Путина одинаково ругают либералы и радикальные патриоты (Проханов все вспоминает «Норд-ост» и говорит о предательстве), но через полтора года выборы, и если что-то пойдет не так, можно будет выбрать кого-то нового, и хотя новый так и не появится, и Путин спокойно пройдет на второй срок, это будет немного не тот Путин, которого знаем мы — не то чтобы добрее или либеральнее, но действительно другой, не искушенный всевластием и потому всегда оглядывающийся на общество, на чужие интересы, на здравый смысл. Ну да, не стали образцовым антитеррористическим Израилем (да мы же им и так не стали, и никто уже всерьез об этом не мечтает), зато остались Россией. 1 сентября 2004 года главная новость по всей стране — первосентябрьские линейки. В декабре Путин в Киеве — поздравляет нового президента Ющенко на его инаугурации. Спустя десять лет третий президент России Дмитрий Медведев и президент МОК Владимир Путин откроют Олимпиаду в Сочи, главное событие 2014 года. Вице-спикер Госдумы Борис Немцов опять куда-нибудь придет в белых штанах, и над этим будет издеваться Шендерович в «Куклах». Елена Проничева никогда не станет директором Третьяковки. Ничего ведь кощунственного и ничего ужасного на самом деле.
25 октября 2024
Понятно, что завтра никто и не вспомнит слово «Коркино», такие сюжеты в архив уходят моментально; собственно, когда главной новостью следующего дня оказывается поимка админа телеграм-канала, призывавшего к беспорядкам — это уже вполне надежный показатель того, что ситуация приведена в норму, а все, что было накануне, уже проходит по категории страшного сна — убийство таксистки предположительно цыганами, толпа и стрельба у цыганских домов, вмешательство спецназа и самая впечатляющая картина уличного противостояния, когда все запретительные законы и сопутствующие им страхи вдруг перестают действовать, и граждане начинают выяснять отношения уже даже не с цыганами, а непосредственно с государством.
И если наутро никаких беспорядков уже нет, и пойман не только админ неизвестного канала, но заодно и подозреваемый в убийстве таксистки (его задерживала не полиция, а прямо ФСБ!), и волнения не перекинулись на соседние районы, и даже губернатор не сказал какую-нибудь раздражающую глупость, которая бы только разозлила толпу, вместо него с народом разговаривает прилетевший из Москвы зам генпрокурора, а начальник местного ОВД вообще отстранен — стоит признать, что со времен Кондопоги, оказавшейся чуть ли не единственным за двадцать лет незабытым топонимом межэтнического противостояния, государство научилось технично и эффективно купировать вспышки русского бунта по криминально-межнациональным поводам. Рассказывая о коркинских стычках с цыганами, пресса вспоминает пятилетней давности противостояние с той же этнической группой в Чемодановке под Пензой, когда тоже вначале было остро, но потом власть всех успокоила. Разделенные годами тишины разрозненные эпизоды (сюда же, кстати — и прошлогодний Дагестан с евреями) трудно воспринимать как цельную картину непрерывного гражданского противостояния, но все ведь познается в сравнении, и если одновременно с событиями в Коркине антипутинская общественность продолжает спор о том, заслуживает ли понимания и прощения воровство в «Пробизнесбанке», то можно заметить, что с точки зрения причинения государству неудобств и неприятностей восставшее Коркино выглядит гораздо убедительнее любых финансовых аналитиков из твиттера.
Государство действительно научилось оперативно гасить межнациональные вспышки в разных концах страны — давно отработано и силовое вмешательство, и медийное успокоение общественности, и ручное управление местными полицейскими структурами, когда вдруг оказывается, что раскрыть резонансное преступление и поймать виновных не так уж и сложно. Но угроза, с которой (пока) удается справиться — это все равно угроза. Коркино вновь, в очередной раз доказало, что самым слабым местом российского государства остаются межнациональные отношения. Ни один другой конфликтный повод не способен за несколько часов превратить самый тихий (по нашим временам — тыловой) город или поселок в горячую точку. Не существует сравнимых с этим способов дестабилизации обстановки в России.
Да и история учит тому же самому. Вопреки концепции Вячеслава Володина, не фильм «Интердевочка», а регулярные конфликты на национальной почве стали, по крайней мере, одной из ключевых причин крушения Советского союза. Пока в Москве снимали прогрессивное кино, а в печати разоблачали давно умершего Сталина, по окраинам люди раз за разом, начиная с Алма-аты 1986 года, обнаруживали, что кроме прежнего репрессивного давления нет ничего, что оправдывало бы их сосуществование с другими народами. Крайней формой противостояния стала затянувшаяся на тридцать лет война в Нагорном Карабахе, но в ее тени остались многие, в какой-то момент пошедшие непрерывным потоком конфликты наподобие резни в Фергане, когда, по выражению одного из тогдашних начальников, из-за тарелки клубники на рынке началась полноценная этническая чистка. Только относительное спокойствие в центре не позволяет воспринимать СССР конца восьмидесятых как пространство полноценной гражданской войны, но крови, пролитой тогда, вообще-то достаточно, чтобы опровергнуть стереотипное представление о бескровном крушении государства.
Когда сейчас за сутки удается остановить волнения в Коркине, стоит иметь в виду, что с этим справляется
