в глубине она остается очень холодной. Ничего удивительного: озера пополняются талыми водами.
Вечером 5 октября в Гессл прибывает черный «мерседес» с мюнхенским номером. Задняя часть автомобиля низко опущена, так как его пассажиры везут с собой много багажа. Они приехали не для того, чтобы восхищаться красотой гор и озер: в багажнике автомобиля находятся водолазные маски и костюмы и тяжелые баллоны с кислородом.
В Гессле мощеная дорога кончается, но шофер упрямо ведет автомобиль дальше. Он периодически притормаживает, чтобы избежать хотя бы малейшего предательского взвывания мотора, минует последние дачные домики Гессла и сворачивает в узкую долину, окруженную отвесными скалами. Через пять минут автомобильные фары высвечивают блестящую водную гладь озера Топлиц.
На юго-западном берегу озера машина останавливается. Жилых домов здесь нет. Глазам приезжих предстает лишь небольшая деревянная избушка, в которой летом можно купить сувениры и прохладительные напитки. Но сейчас зима и почти полночь, немцы здесь одни.
Молодому водолазу-спортсмену Альфреду Эгнеру явно не терпится. Он поспешно облачается в водолазный костюм и прилаживает баллоны с кислородом, тогда как другие накачивают надувную лодку. Последнее совещание. Все знают, что озеро опасно. Сразу же у берега дно круто обрывается, в отдельных местах глубина достигает 107 метров. А вода настолько холодная, что костюм девятнадцатилетнего Эгнера, сделанный из неопрена, способен защитить его только на короткое время.
В половине второго ночи Эгнер и дородный кёльнский зубной врач Карл-Хайнц Шмидт садятся в лодку и отплывают. Уже в десяти метрах от берега темнота поглощает их. Руководитель группы д-р Фрайбергер из Штарнберга зорко наблюдает за округой, чтобы своевременно предупредить участников операции о приближении нежелательных зрителей: ведь нырять в озеро Топлиц категорически запрещено.
В семидесяти метрах от северного берега лодка останавливается. Шмидт закрепляет на своем поясе 94-метровую веревку из перлона, которая должна служить сигнальным и страховым линем. После этого Эгнер сползает в воду. Еще немного, и он исчезает.
Все, что случилось потом, известно только врачу Шмидту. На суде, который состоялся два года спустя, он рассказал следующее: в течение десяти минут вокруг лодки виднелись пузырьки воздуха, выдыхаемого водолазом. Поскольку лодка потихоньку двигалась, он считал, что это Эгнер тянул ее за собой, передвигаясь по дну озера. Вдруг пузырьки исчезли. Он, Шмидт, разумеется, тут же попытался поднять Эгнера с помощью веревки. Поначалу ему действительно удалось вытянуть ее на несколько метров, но затем какая-то невероятная сила стала противиться ему…
Шмидт утверждал на суде, что он два часа подряд не оставлял попыток спасти Эгнера. В конце концов силы покинули его и он, прочно прикрепив страховочную веревку к корме лодки, поплыл обратно. Однако недалеко от берега веревка оборвалась.
Фрайбергер и Шмидт ожидают на озере еще несколько часов. Но едва наступил рассвет, как их охватила паника. Они вскакивают в автомобиль и на большой скорости мчатся в сторону Бад-Ишля, через Зальцбург и Мюнхен — как можно дальше от австрийской земли. И лишь в Мюнхене Фрайбергеру приходит в голову мысль по телефону сообщить о случившемся отцу Эгнера. Эгнер-старший в свою очередь садится за руль автомашины и едет через Зальцбург и Бад-Ишль в Грундльзе. И только там, более чем через 24 часа, он ставит полицию в известность об исчезновении сына.
Труп Альфреда Эгнера находят три недели спустя, 31 октября 1963 года. Он лежит на дне озера на глубине 69 метров. Мундштук шланга, по которому подавалась дыхательная смесь, свободно болтается в воде, свинцовый пояс, облегчающий погружение, расстегнут. Все уверены в том, что с Эгнером случился «глубинный обморок». Однако экспертиза, проведенная криминалистами, показала, что страховочная веревка не могла оборваться, она была аккуратно обрезана[1].
Пихлер и Майр, Герене и оба эсэсовца, советник по вопросам строительства Майер, молодой Эгнер и безвестный американский солдат, который погиб, ныряя в озеро Топлиц еще в 1946 году, — все эти восемь человек умерли при столь загадочных обстоятельствах, что едва ли можно думать о несчастных случаях.
Что искали они и сопровождавшие их в районе Аусзе? К чему они так жадно стремились, если в самый разгар зимы карабкались на заснеженные горы или в спортивном снаряжении ныряли в озеро, которое настолько глубоко, что даже профессионалы отваживаются делать это только со специальной аппаратурой?
Если проследить жизненный путь участников этих операций, то у четырех из них сразу же обнаруживается нечто общее: Пихлер, Майр, Келлер и Герене были инженерами. Они приехали в район Аусзе не впервые, их видели там еще в 1942 году, когда командование гитлеровского военно-морского флота оборудовало на озере Топлиц секретную испытательную станцию. Подходы к озеру были закрыты, затем оттуда стали доноситься первые взрывы: нацистские инженеры испытывали новые взрывчатые вещества и заряды твердого топлива для ракет, запускаемых с подводных лодок, создавали системы самонаведения для торпед.
К концу войны создателей «чудо-оружия» охватила паника: испытательные приборы были разбиты и сброшены в озеро Топлиц, чертежи конструкций сожжены или спрятаны в водонепроницаемых ящиках. Не их ли искали Пихлер и компания?
Вряд ли. Ведь после создания американских атомных бомб, советских «катюш», ракет «Поларис» и морских мин, не имеющих в своей конструкции металла, мечты о «чудо-оружии» уже через несколько лет стали с военно-технической точки зрения бесплодными или устаревшими. Кроме того, ко всему этому не имели отношения люди, которые погнали на смерть молодого Эгнера.
Взять, к примеру, Карла-Хайнца Шмидта. За несколько месяцев до события на озере Топлиц суд в Бонне привлек этого бывшего оберштурмфюрера СС к ответственности как фальшивомонетчика. Шмидт отчеканил в своей мастерской более ста тысяч золотых монет, подобных тем, которые имели хождение в кайзеровские времена, и продавал их банкам и частным лицам как настоящие, а поэтому дороже номинальной стоимости.
Или, скажем, Фрайбергер из Штарнберга. В начале второй мировой войны — в 1939 году — он служил в абвере — нацистской военной разведке и контрразведке, возглавлявшейся адмиралом Канарисом. 15 июня 1940 года он был арестован органами безопасности нейтральной Швейцарии в тот момент, когда подкладывал бомбы на военном аэродроме. Швейцарский суд приговорил его к смертной казни за диверсию, которая создавала угрозу общественной безопасности. Но поскольку Швейцария, окруженная фашистскими (Германия и Италия) и оккупированными (Австрия и Франция) государствами, не могла позволить себе привести в исполнение приговор нацистскому агенту, Фрайбергер остался в живых. Он был помилован, в 1952 году выпущен из тюрьмы и выслан в Федеративную Республику Германии.
Пересидев войну в безопасности в швейцарской тюрьме и выйдя на свободу, Фрайбергер быстро встал на ноги: он основал западногерманско-испанское туристическое бюро. Это предприятие принесло вскоре столь крупные барыши, что еще
