на спине металлическими баллонами. Невольно вспоминается юноша Альфред Эгнер, который пытался опуститься на дно озера Топлиц холодной октябрьской ночью 1963 года.
Но выйти из машины уже поздно, притом не хочется лишний раз показывать Циммерману, что нас интересует происходящее. Между тем он тоже заметил водолазов.
— Опять уже кто-то здесь, кому не следовало бы, — говорит лодочник.
Мы прибываем в Гессл, но, как только Циммерман отправляется дальше, пускаемся в обратный путь. Около половины восьмого мы снова у гостиницы «Фишерхоф». Молодая женщина сидит на скамейке прямо у воды, водолазов же не видно.
Через некоторое время в воде начинается какое-то бурление, и на поверхности появляются две фигуры в водолазных костюмах. Оба мужчины с трудом выбираются на берег, снимают тяжелые баллоны с кислородом и переводят дух. Мы решаем подойти к ним, но в этот момент слышим за спиной шум мотора. К озеру приближается «фольксваген» с синей сигнальной лампочкой на крыше. Жандармерия!
Полицейский вылезает из автомобиля, вначале бросает взгляд на нас, затем на мужчин в водолазных костюмах и направляется к ним.
— Вечно одни неприятности с вами, водолазами! — говорит он. — Разве вы не знаете, что нырять в озеро строго воспрещается?
— Почему? Вода здесь намного чище, чем в других озерах…
— Здесь все озера чистые. А запрет исходит сверху, от правительства.
Он вытаскивает записную книжку, просит обоих ныряльщиков предъявить документы и тщательно выписывает все данные из их паспортов.
— А теперь убирайтесь отсюда…
— Не хотите ли поехать со мной? — спрашивает жандарм, повернувшись в нашу сторону.
Ну, конечно, хотим!
У шлагбаума, преграждающего в Гессле дорогу к озеру, жандарм останавливает автомобиль. Он осторожно опускает заградительный брус, навешивает замок, поворачивает ключ и пробует, насколько надежен запор. Жандарм стучит в окно первого домика, отдает ключ, снова садится в автомобиль и везет нас еще несколько метров к стоянке.
— И так все лето. Люди просто не оставляют озеро в покое, — говорит жандарм, записывая номера иностранных автомобилей, припаркованных на стоянке.
— А что они ищут?
— Старое барахло со времен войны. Им не следовало бы связываться с этим, — замечает он.
Жандарм ждет еще некоторое время, внимательно всматриваясь в дорогу. Наконец подходят оба водолаза и женщина и грузят свое снаряжение в большой «мерседес» с мюнхенским номером. Как только они закрывают багажник своей машины, жандарм захлопывает дверцу автомобиля, заводит мотор и отъезжает. Водолазы и мы остаемся на стоянке Гессла, которую окружают две трети всех домов деревни.
Мы направляемся к гостинице.
Похоже, что оттуда кто-то внимательно следит за тем, что делается на улице. Как только мы приближаемся к дому, входная дверь захлопывается изнутри и запирается на ключ.
— Подсматривают что ли? — спрашивает один из нас.
Преодолеваем последние метры, беремся за ручку и пытаемся открыть дверь, но все напрасно, она заперта наглухо.
— Вот это да…
Когда мы рассказываем об увиденном нашим друзьям в Бад-Аусзе, они не выражают никакого удивления.
— Это же ясно. Стоит им только заметить кого-либо с водолазным снаряжением, как они сразу же задергивают шторы. А тут еще и полиция? Нет, никаких шансов нет.
— Но ведь живущие там люди в частных беседах охотно рассказывают кое-что…
— Да, в частных беседах рассказывают, но когда все это выглядит официально или появляются журналисты, в их памяти вдруг возникают провалы. Слишком много крови налипло на всей этой истории. Вы ведь знаете, куда ведут следы: в Берлин, к СС, в бывшее главное имперское управление безопасности…
СИНДИКАТ УБИЙЦ
Когда аббревиатура «СС» впервые появилась в печати, никто не мог предполагать, что вскоре она будет наводить ужас на всю Европу. В то время еще не было «главного имперского управления безопасности», где замышлялись самые жестокие преступления СС, причем это делали большей частью люди с высшим образованием, с учеными степенями докторов и профессорскими званиями, представители народа, который гордо называл себя «народом поэтов и мыслителей».
В 1925 году, после неудавшегося путча, тюремного заключения и временного запрещения партии, Гитлер снова собрал в Мюнхене самых верных сторонников своего «движения». А 9 ноября на улицах вновь появились люди в форме запрещенной два года тому назад «личной охраны» Гитлера: новые «охранные отряды» также носили черные фуражки с эмблемой «Мертвая голова», нарукавные повязки с изображением свастики, коричневые рубашки и черные галстуки.
Когда Гитлер назначил своего «соратника» Генриха Гиммлера «рейхсфюрером СС», вся эта организация насчитывала 280 человек. Перед Гиммлером была поставлена задача: во что бы то ни стало сделать из СС надежные отборные отряды НСДАП[5].
Сразу же после прихода нацистов к власти в 1933 году Гиммлер стал полицей-президентом Мюнхена. 20 апреля 1934 года Гитлер назначил его заместителем начальника «государственной тайной полиции» (гестапо) в Пруссии. В последующем Гиммлер объединил всю германскую полицию в организацию, самым тесным образом связанную с СС, и в 1936 году стал ее начальником. Одновременно он целеустремленно работал над превращением СС, которая первоначально была организацией, подчиненной СА, в гигантский аппарат власти.
«Общие СС», как их стали называть позднее, поначалу еще не были на казарменном положении. Их служащие жили дома, многие продолжали работать по специальности, однако по окончании рабочего дня они могли быть срочно вызваны командирами отрядов. Но уже в 1933 году были созданы первые отряды, размещавшиеся в казармах. Позднее они стали «специальными отрядами СС», а их служащие либо вербовались из «общих СС», либо приходили в «специальные отряды» сразу после окончания профессиональных училищ или получения аттестата зрелости. С 1934 года на них были возложены контроль и охрана всех концентрационных лагерей; в 1939 году «специальные отряды» были переименованы в «войска СС» и усилены за счет нескольких армейских дивизий.
В 1931 году нацистское руководство создало за счет «самых надежных» служащих «общих СС» и «специальных отрядов» специальное формирование СС — так называемую «службу безопасности» (СД). Если вся СС насчитывала к тому времени уже около 10 тысяч членов, то СД состояла всего из нескольких сот человек.
СД проникла во все политические партии, заняла ключевые позиции в печати и в учреждениях культуры, она навербовала себе самых главных сотрудников в руководящих органах германских концернов. После прихода Гитлера к власти СД распоряжением от 9 июня 1934 года была объявлена единственной секретной разведывательной службой нацистской партии.
Начальником СД стал Рейнхард Гейдрих, офицер, уволенный из военно-морского флота за бесчестное поведение. Жестокий по натуре, Гейдрих не имел никакого представления о канцелярской работе, поэтому его помощником по административно-техническим вопросам был назначен человек по имени Вернер Бест. Вместе они создали аппарат, о котором Гейдрих с садистской гордостью писал 17 февраля 1941
