брошенный своими друзьями на произвол судьбы, теряет самообладание:
— Все показания (Бехера) ложные от начала до конца, иначе о них не скажешь. Это показания человека, который хочет во что бы то ни стало выйти сухим из воды… Мне кажется, что Бехер либо еще незадолго до конца войны, а скорее всего сразу же после ее окончания использовал все средства, чтобы представить себя невиновным, а сейчас просто извращает факты[102].
Западногерманские суды, однако, не используют и другие показания Эйхмана, обличающие Бехера, чтобы привлечь его наконец к ответственности. Эйхмана казнят, его прах поглощает море, чтобы память о нем уничтожить навсегда.
Бехер продолжает жить. Он старается расширить свое влияние в области экономики. Бизнес, которым он занимается, процветает. В 1974 году одна конкурирующая с ним фирма разоряется. Участковый суд Бремена начинает конкурсное производство в отношении имущества бременской фирмы по производству комбикормов «Реннеберг унд Ко». Через некоторое время в газете «Бремер нахрихтен» появляется сообщение: «В ответ на соответствующий запрос бременский торговец зерном Курт А. Бехер подтвердил, что он приобрел фирму. Однако более точных сведений об имущественных отношениях он дать не захотел». Одна бывшая служащая рассказывает:
— У Бехера очень хорошие отношения с городскими властями. При покупке фирмы «Ренеберг унд Ко» бременский сенат выдал поручительство на несколько миллионов марок. Это было сделано якобы для того, чтобы предприятие осталось в собственности Бремена.
Бехер всячески заботится о расширении своего состояния. В городском районе Шваххаузен ему принадлежит тридцать квартир. В 1977 году он намеревался повысить квартирную плату сразу на сто процентов. Квартиросъемщики воспротивились и выиграли дело. Бехер допустил формальную ошибку.
Несмотря на категорический отказ Бехера встретиться с нами, мы не успокаиваемся. 28 октября 1962 года Бехер уже нарушил свой «принцип». В гамбургской гостинице «Фир яресцайтен» («Четыре времени года») состоялась встреча, в которой участвовали он, его адвокат Вилли Мильке и журналисты Курт Эмменэггер и Эрнест Цауг.
Бехер знал, что за несколько месяцев поисков этим журналистам стало известно многое о его прошлом.
Курт Эмменэггер, который в 1963 году опубликовал в швейцарском иллюстрированном журнале «Зи унд эр» («Она и он») серию из восемнадцати статей, озаглавленную «Бехер — самый преданный подчиненный рейхсфюрера» и содержавшую суровые обвинения против него, в разговоре с нами живо вспоминал о многочасовой встрече с Бехером:
— Бехер пытался подкупить нас. Конечно, не прямо. Он намеками дал нам понять, что хорошо заплатил бы за «подходящую» версию его карьеры.
Бехеру тоже помнится встреча со швейцарскими журналистами. Когда мы заговариваем с ним об этом по телефону, он с раздражением замечает:
— Между нами, немцами, говоря, это тенденциозный вздор. С меня просто хотели содрать деньги. А поскольку я их не дал, обо мне написали явную чепуху. Придя ко мне, этот человек заявил, что намеревается написать статью, но готов отказаться от своего намерения, если я заплачу ему 100 тысяч марок. Я выгнал его вон. Тогда он опубликовал наглую писанину, которую никто серьезно не воспринял. Он пробыл здесь не четыре часа, а всего четыре минуты, после чего я вышвырнул его.
У Бехера явно не хватает мужества признать правду. Он вновь хотя и вежливо, но решительно отказывается встретиться для беседы.
Через некоторое время он покидает свою контору. До его дома не больше десяти минут езды на автомобиле. Солнце прячется в облаках, становится холодно.
Тяжелая дубовая дверь закрывается за ним, щелкает замок.
УБИЙСТВА ПО ПЛАНУ
ПОИСКИ СЛЕДОВ В РУРСКОЙ ОБЛАСТИ
В «вознесение» 1980 года погода была милостивой к тем, кто намеревался провести на природе этот майский нерабочий день. Пока мы дошли от вокзала через центр города до парка, праздничное настроение многочисленных гуляющих передалось и нам.
Мы не спеша прохаживались по бульвару вдоль реки Рур, украшенному цветочными клумбами, мимо групп играющих детей.
На мосту, ведущем к пристани, толпились люди, которые стремились попасть на теплоход, совершающий прогулочные рейсы. В прибрежных кустах удобно устроились молодые парочки, а пожилые заполнили скамейки в небольших беседках у пешеходных дорожек. На какой-то миг мы даже забыли, для чего, собственно, приехали в Мюльгейм.
Скорее автоматически, в поисках тени, мы свернули с набережной в узкую улочку, которая тянется к склону горы, возвышающейся на восточном берегу Рура.
Здесь наше праздничное настроение моментально улетучилось. На подоконнике одного из домов мы увидели модель линкора с нацистским символом — свастикой на борту. Именно это заставило нас вспомнить, что мы пришли сюда не ради прогулки. Мы ведь приехали посмотреть, как живут в нашей стране бывшие эсэсовские генералы.
На вокзале мы купили план города. В легенде к нему говорилось: «Кто не знает Рурского бассейна, тот, по-видимому, и не предполагает, что там существует столь милый город — несмотря на Тиссена и Стиннеса, которые создали в Мюльгейме свои промышленные империи. В этом богатом традициями и приветливом городе с его старыми домами, монастырями, замками и церквами, с его бульварами и пешеходными дорожками по берегу Рура, а также современными зданиями можно жить приятно».
Что верно, то верно.
Но сейчас это нас мало интересовало. Мы двинулись дальше, к дому бывшего генерала СС, жившего на Менденерштрассе.
Карта города помогла нам без труда найти эту улицу, протянувшуюся параллельно Рурскому бульвару, у подножия горы Каленберг.
Дом № 8-а, который мы ищем, примостился на крутом склоне. Его окружает зеленый массив, большой сад спускается прямо к Руру.
Жить здесь действительно приятно, как и подобает людям с соответствующим положением. Сначала надо узнать, где разыскать нужного нам человека, если, конечно, он еще жив. Для этого достаточно позвонить по телефону.
Сердце учащенно билось, когда мы набирали номер 0-2-0-8-3-8-1-1-5-3.
Удастся ли совладать со своим голосом, если он ответит? Удастся ли остаться спокойным, чтобы убедительно и без запинки изложить историю, которую мы придумали в качестве приманки?
Раздаются гудки, затем кто-то снимает телефонную трубку.
— Бест.
— Д-р Бест?
— Да.
БОКСГЕЙМСКИЕ ПЛАНЫ ПУТЧА
14 сентября 1931 года, Лампертгейм у Вормса. «Советник по вопросам сельского хозяйства» гессенской организации НСДАП д-р Вагнер ожидал гостей. Он придирчиво осмотрел столы в конференц-зале гостиницы «Боксгеймер хоф»; напитки уже расставлены, стульев хватает, на стене, позади стола президиума, висит черно-бело-красный со свастикой флаг нацистской партии.
Вагнер удовлетворен. Он повернулся к входной двери и увидел появившихся первых гостей. Щелкнули каблуки, руки вскинулись в нацистском приветствии: «Хайль Гитлер!»
Постепенно у Вагнера собралась вся нацистская знать Гессена. Партийное руководство изложило активистам последнюю оценку положения, выслушало информацию о деятельности отдельных местных групп, дало необходимые указания.
