Благосклонную улыбку вызвало сообщение представителя организации НСДАП во Франкфурте о нападении на помещение социал-демократической партии: «Там не осталось в целости ни одного окна…»
После этого менее важные люди были отпущены. Остались лишь избранные, «испытанные» нацисты. Среди них находился бывший капитан рейхсвера, заместитель «гауляйтера» НСДАП Вассунг. Рядом с личным секретарем гауляйтера Ставиногой, представлявшим своего шефа, занял место еще один бывший военный — капитан III ранга в отставке Давидсон, который, несмотря на свою фамилию, похожую на еврейскую, а возможно, именно из-за нее, охотно рассказывал анекдоты про евреев.
Напротив них, подле самого Вагнера, сидели еще два видных господина: референт областного руководства партии по вопросам сельского хозяйства д-р Шефер и руководитель «правового» отдела руководства гессенской организации НСДАП д-р Вернер Бест.
Для Беста этот день имел большое значение: он изложил своим нацистским сообщникам детальные планы, ставшие позднее знаменитыми и пользовавшиеся сомнительной славой под названием «Боксгеймские документы». Спустя несколько недель выходившая в Берлине газета «Фоссише цайтунг» раскрыла тайну этих планов. Газета сообщала, что они касались «особых вопросов, которые должны быть решены после захвата власти национал-социалистами»[103]. Боксгеймские документы содержали планы фашистского путча.
В этих планах нашла свое продолжение старая традиция противников Веймарской республики. После Ноябрьской революции 1918 года правые неоднократно пытались совершить переворот. Гитлеровский путч, провалившийся в ноябре 1923 года, был одной из многих попыток свергнуть республиканский строй и установить диктатуру.
Пропагандистские организации, находившиеся на содержании промышленности, разрабатывали стратегию борьбы против республики и распространяли антидемократические лозунги; партии, подобные немецкой национальной народной партии, сплачивали вокруг себя антиреспубликанские силы; тайные союзы осуществляли организованные политические убийства официальных представителей республики.
Со стороны властей Веймарского государства, а также полиции и органов юстиции им ничего не угрожало. Ведь чиновники государственного аппарата также отрицательно относились к демократии. Они получили воспитание и образование еще в период кайзеровской империи (до 1918 года), когда им любыми способами прививали раболепие, фанатичное почитание порядка и вражду к демократии. Сейчас они имели надежный доход, не знали социальных забот и нужды, какие тяжелым бременем лежали на многих рабочих и мелких служащих. Конечно, этим чиновникам было что защищать — свои теплые местечки. Между тем как раз в постепенно закреплявшейся демократии они видели угрозу привилегиям, которыми пользовались.
Обстановка вражды к республике окружала Вернера Беста в его доме с шестнадцати лет. Все, чему он там научился, он поставил с 1930 года на службу нацистской партии. Бест представляет подготовку партии к путчу как размышления молодого, усердного асессора, который после тяжелого рабочего дня, при слабом свете лампы, один в пустой служебной комнате суда низшей инстанции в Гернсгейме стучал на пишущей машинке «Олимпия», излагая свои соображения о путях и средствах, пригодных для того, чтобы уберечь слабое государство от разгрома его угрожающе растущей «коммуной»…
В 1931 году, спустя 8 лет после провалившегося гитлеровского путча 1923 года, нацисты вновь готовились к тому, чтобы захватить власть в Германии. Значительное увеличение числа голосов, полученных нацистами на последних выборах в рейхстаг, показало, что снисходительное отношение властей республики к нацистской партии позволило ей пустить корни в обществе. Чем большим становилось число ее сторонников, тем сильнее росли ее шансы на захват власти со второй попытки. А то, что сочинял по ночам Бест, было не чем иным, как необходимым в данном случае планом действий.
«Будучи советником партии по юридическим вопросам, — писал Бест позднее в одной из своих объяснительных записок суду, — я видел свою задачу в том, чтобы сформулировать правовые положения, необходимые для восстановления нормальных условий (!). Таким образом, по ночам я писал на машинке суда, в котором служил, всякого рода проекты декретов, как я представлял их себе в данный момент, на случай осуществления задуманного. Дабы проконтролировать и исправить самого себя, я хотел услышать критику моих набросков. Для этого я воспользовался совещанием, состоявшимся в то время… в гостинице «Боксгеймер хоф» у Бюргштадта (неподалеку от Гернсгейма)»[104].
«Правовые положения, необходимые для восстановления нормальных условий», сформулированные нацистом Бестом, при внимательном рассмотрении представлялись предельно ясными. После освобождения их от балласта демагогических выражений вырисовывался следующий план:
В случае удачи фашистского антиреспубликанского путча и подавления всеобщей забастовки протеста трудящихся против путча НСДАП берет власть в свои руки.
Правительство и парламент распускаются и заменяются так называемыми «административными единицами».
Демократы и антифашисты, то есть все, с точки зрения нацистов, «неблагонадежные», из административного аппарата удаляются. Их места занимают сторонники нацистской партии.
Для осуществления путча и закрепления его результатов будет использовано безграничное насилие, что «должно навсегда предотвратить опасность гражданской войны».
Разработанные Бестом «правовые положения» кишат угрозами смертной казни, «расстрела на месте без суда и следствия». «Всякое сопротивление, безусловно, карается смертью!» — говорится в них.
Венцом творения «юридического советника» нацистской партии является необыкновенно циничное предложение о создании военно- полевых судов с тем, «чтобы избежать даже видимости произвола»[105].
Эти зверские планы уже к моменту их создания не были просто бумагой. Изложенные в них идеи находили практическое воплощение в ежедневных выступлениях на улице бандитов в нацистской форме.
Члены штурмовых отрядов (СА), подстрекаемые их руководителями, ораторами и пропагандистами нацистской партии, в том числе «видным руководителем НСДАП и СС в Гессене»[106] д-ром Вернером Бестом, еще до 1933 года убили сотни рабочих-антифашистов.
Указанные планы должны были остаться в тайне.
Но новоиспеченный депутат ландтага и руководитель районной организации НСДАП в Оффенбахе д-р Шефер, знавший о них, струсил. Он сообщил об этом секретном документе редактору газеты «Франкфуртер цайтунг».
Журналист не решился все же использовать столь острый материал. Нацисту, которого мучила совесть, он посоветовал передать планы полицей-президенту Франкфурта-на-Майне.
Шефер последовал этому совету.
Опубликование планов нацистского путча произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Газета «Фоссише цайтунг» писала 26 ноября 1933 года:
«Пожалуй, редко становились известны более наглядные свидетельства государственной измены, чем планы, которые подготовили лидеры гессенских национал-социалистов под идейным руководством асессора Беста». Тот факт, что обнародованные в Гессене планы имели целью ликвидировать «нынешних носителей государственной власти в республике», позволяет также сделать вывод, что все планирование исходило от нацистского центра.
Нацистская партия могла смириться с чем угодно, но только не с обвинением ее руководителей в государственной измене.
Гитлер счел поэтому уместным немедленно публично отмежеваться от этих планов и назвать их «частными творениями членов партии».
Геббельс выступил в газете «Фёлькишер беобахтер» со статьей, в которой дал нагоняй своим последователям из Гессена.
Ради того, чтобы ввести общественность в заблуждение, поставили даже на обсуждение вопрос об исключении Беста из нацистской партии[107].
Однако
