class="p1">Деятельность в качестве депутата ландтага от НСДАП и руководителя районной организации партии в Майнце и Бингене уже не удовлетворяла Беста по своим масштабам. Теперь, как начальник гессенской полиции, он с большим размахом начал организовывать террор против рабочего движения.
Вместе с Мюллером он объездил весь Гессен и обязал 20 тысяч членов СС, СА и организации «Стальной шлем» вступить во вспомогательную полицию, дабы придать законную окраску беспощадному преследованию антифашистов.
При государственном комиссаре Бесте распространение листовок карается смертной казнью:
«1. Всякий, у кого найдена нелегальная листовка, подлежит впредь полицейскому аресту. Те, кто сдаст листовки полицейским властям, от наказания освобождаются.
2. Если в какой-либо местности (городе или районе) распространяют нелегальные листовки, строгому полицейскому аресту (содержание в одиночной камере, тюремная пища и т. д.) должны быть подвергнуты руководители сомнительных организаций, таких, как КПГ, СДПГ и другие.
3. В случае если распространители листовок не сдаются по первому требованию, патрулирующие полицейские чиновники и специальные команды обязаны сразу же применить оружие»[113].
В этом также проявлялся жестокий смысл Боксгеймских документов, полностью отвечавших взглядам «фюрера».
Выступая 7 мая 1933 года в Киле, Гитлер заявил:
— Наконец настал час расплаты, когда мы делаем трезвые выводы. Вы не должны питать иллюзий насчет того, что эта расплата могла бы не получить естественного завершения. Конец революции — это конец ноябрьским преступникам, конец ноябрьской системе, конец нынешней эпохе! Мы будем преследовать ее деятелей, где бы они не спрятались, и не успокоимся до тех пор, пока полностью не избавим наш народ от этой заразы[114].
Начальник гессенской полиции участвовал в этой «расплате». Он оставил в Гессене широкий кровавый след.
В Гессене, как и повсюду в Германии, тюрьмы, «народные дома», промышленные предприятия, школы и больницы были превращены в места для пыток борцов Сопротивления. «Коричневая книга о поджоге рейхстага и гитлеровском терроре», которую немецкие участники движения Сопротивления с опасностью для жизни распространяли после августа 1933 года по всей Германии, уже в то время содержала сведения о страданиях жертв государственного комиссара Беста.
Секретарь отделения Объединения германских профсоюзов в Касселе Зеппель Кашель, арестованный штурмовиками 23 марта, слышал из зала, где его содержали, крики своего коллеги Отто Герке, которого пытали. После этого вспомогательная полиция Беста жестоко избила резиновыми дубинками и самого Зеппеля Кашеля.
Зачастую врачам оставалось лишь выписать свидетельство о смерти, как это случилось, например, с одной девушкой, убитой фашистами в Народном доме Вормса, с членом боевой организации социалистов «Железный фронт» Блессом, который стал жертвой штурмовиков при нападении их 5 марта на избирательный участок в Оффенбахе, или с двумя торговцами из Висбадена, Максом Касселем и Саломоном Розенштраухом, застреленными в их квартирах.
Подстрекаемые своими начальниками и потерявшие человеческий облик бандиты подвергли мучительным пыткам и убили руководителя гессенских социал-демократов, до смерти забили кассельского адвоката д-ра Макса Плаута, а в ряде других случаев, как, например, с племянником бывшего депутата рейхстага социал-демократа Франка из Вормса, они цинично объявляли, что смерть наступила вследствие «самоубийства»[115].
Однако, преследуя участников демократического Сопротивления, нацисты не забывали сводить и старые счеты. «Предателям пощады быть не может», — заявляли они.
“ОТРЯД ГРОМИЛ ПРОВОДИТ ЕЖЕГОДНЫЙ СМОТР”
В одну из ночей середины июля 1933 года перед зданием полицейской тюрьмы на улице Хюгельштрассе в Дармштадте останавливается большой лимузин; из него выходят два эсэсовца и направляются в караульное помещение. Они требуют у дежурного чиновника выдать им одного арестованного.
Полицейский приводит того, кто им нужен, и делает соответствующую запись в журнале дежурств.
Ночные визитеры надевают арестованному наручники, выволакивают из караулки к ожидающему их автомобилю и бросают на заднее сиденье. Затем садятся сами. Короткий приказ шарфюреру СС, сидящему за рулем, дверцы захлопываются и автомобиль отъезжает.
Тяжелый лимузин оставляет позади себя Дармштадт и движется дальше по дороге к Франкфурту-на-Майне. На высокой скорости он проносится по ночному Ной-Инзенбургу и вскоре останавливается на опушке маленькой рощи. Шарфюрер оборачивается к сидящим сзади и с ехидной ухмылкой произносит: «Отряд громил проводит ежегодный смотр…» Арестованный, зажатый на заднем сиденье между двумя вооруженными до зубов охранниками, знает продолжение этого стихотворения. Он достаточно часто слышал, как его выкрикивали пьяные бандиты из штурмовых отрядов:
Отряд громил проводит ежегодный смотр.
С усмешкою «товарищам» убитым счет ведет
И, вспоминая тех, кто, Либкнехту подобно или Ратенау,
Прикончен был иль выстрелом убит,
Громил начальник, улыбаясь, говорит:
«Казните, бейте и стреляйте,
Спокойствия при этом не теряйте».
Совсем недавно арестованный сам входил в число начальников «громил» и командовал действиями коричневых бандитов. Поэтому когда штурмовики вытаскивают его из автомобиля, заводят на несколько шагов в глубь рощи и бросают на землю, он прекрасно понимает, чем все кончится. Настал и его черед.
В отчаянии арестованный вскакивает и со всех ног бежит к находящейся поблизости железнодорожной насыпи. Он не видит, что происходит за его спиной, но предполагает, что убийцы не бегут за ним, а спокойно снимают винтовки с плеча, ставят на боевой взвод и прицеливаются.
Наконец он достигает насыпи. Откос очень крутой, а истощенный тюрьмой и пытками человек еле держится на ногах. Вперед его гонит только страх перед смертью. Напрягая последние силы, он взбирается на железнодорожное полотно.
В этот момент семь выстрелов разрывают тишину. Пули вонзаются в спину беглеца, он валится на рельсы. Д-р Шефер мертв.
Причина смерти д-ра Шефера никогда не выяснялась, поэтому и убийцы к ответу не привлекались[116].
Однако многие, кто прочитал во «Франкфуртер цайтунг» короткую заметку об обнаружении трупа Шефера, в причине его убийства не сомневались: «Предателям пощады быть не может». Ведь Шефер был тем самым нацистом, который передал печати и полиции Боксгеймские документы и вследствие этого впал в немилость в своей партии.
Гиммлер послал Беста в Мюнхен, к Гейдриху. Как уполномоченный мюнхенского отделения СД по организационным вопросам, он участвовал в создании «службы безопасности СС» и таким образом обеспечил себе трамплин для перевода в «имперскую столицу» Берлин. Затем Гиммлер вызвал Беста к себе, чтобы создать единую имперскую полицию.
С января 1935 года этот эсэсовский офицер занимал должность «главного правительственного советника Пруссии» и начальника отдела по административным и правовым вопросам в главном фашистском органе по руководству террористической деятельностью, считался самым надежным сотрудником Гейдриха в главном управлении гестапо. И здесь он занимался разработкой планов и директив для СС и гестапо.
Баварский город Лауфен на границе с Австрией. В расположенном неподалеку женском «исправительно-трудовом лагере» находится в заключении
