домашнего насилия (так, например, во Франции применяются так называемые кодовые слова[16], в аптеках и магазинах открываются центры помощи[17], куда женщина может обратиться, в Италии создаются или адаптируются[18] мобильные приложения), МВД России отрицает[19] ухудшение ситуации.
«Утверждения представителей некоторых общественных организаций, – написано на сайте МВД, – о росте семейно-бытовых преступлений в период действия ограничительных мер не нашли объективного подтверждения. В апреле 2020 г. зарегистрировано на 9 % меньше, чем в апреле 2019 г., посягательств в сфере семейно-бытовых отношений, в том числе на 14,6 % меньше фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, на 17,1 % – средней тяжести и на 3,3 % – легкого вреда здоровью».
«Не думаю, что будет какой-то всплеск насилия домашнего, ведь семьи, наоборот, вместе переживают этот трудный период».
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ ВАЛЕНТИНА МАТВИЕНКО, 16 АПРЕЛЯ 2020 Г.
При этом уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова опровергла[20] эти сведения, заявив, что информация, полученная от правозащитных организаций и профильных фондов, говорит об обратном:
– В России мы пользуемся данными, которые представлены как журналистами, так и представителями НКО. По данным НКО, в период с 10 апреля количество жертв насилия и случаев насилия в семье увеличилось в два с половиной раза. Так, по этим данным, если в марте таких сообщений было 6054, то в апреле таких сообщений поступило более 13 000.
Также Москалькова признала[21], что закон о декриминализации домашнего насилия был ошибкой и пришло время для закона о противодействии насилию в семье и ратификации Стамбульской конвенции[22].
Что представляет собой закон о профилактике домашнего насилия
Адвокаты Мари Давтян и Алексей Паршин, депутат Оксана Пушкина и правозащитница Алена Попова – авторы первоначальной версии закона о домашнем насилии; он несколько лет подряд вносился на рассмотрение в Госдуму, однако часто подвергался жесткой критике и отправлялся на доработку.
Как говорит Алексей Паршин, работа над законом началась в 2012 г. и продолжалась до 2019 г. Авторы в итоге добились внесения законопроекта на чтение в Государственную думу, получили положительное заключение правительства, Верховного Суда РФ, различных министерств и ведомств, создали рабочую группу по доработке отдельных положений. Осенью 2019 г. Оксана Пушкина представила законопроект в Государственной думе с целью вынесения его на первое чтение.
29 ноября законопроект о профилактике семейно-бытового насилия был опубликован на сайте Совета Федерации.
Главное из текста законопроекта[23]
● Законопроект вводит в правовое поле определение «семейно-бытовое насилие». Это «умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления».
● Профилактика семейно-бытового насилия основывается на принципах поддержки и сохранения семьи, индивидуального подхода к каждому случаю, добровольности получения помощи жертвами, соблюдения прав человека, а также соблюдения конфиденциальности.
● В числе основных мер защиты потерпевших – защитное и судебное предписание.
Защитное предписание запрещает агрессору совершать насилие в отношении жертвы, а также контактировать с ней любыми способами: лично, по телефону, через интернет. Предписание выносится сроком на 30 суток, в случае необходимости срок его действия может быть продлен до 60 суток.
Судебное защитное предписание предусматривает вышеупомянутые запреты, а также другие профилактические меры. Например, агрессоры будут обязаны пройти специализированную психологическую программу; если у абьюзера есть возможность, суд обяжет его выехать с места совместного проживания с жертвой на срок действия предписания. Судебное защитное предписание может быть выдано на срок от 30 суток до одного года.
Международный опыт борьбы с домашним насилием в семье доказывает, что специальный закон о профилактике насилия в семье эффективнее, чем отдельные статьи уголовного, гражданского и административного законодательства. Подобные положения действуют на территории многих государств Западной и Восточной Европы, а также СНГ. Опыт Казахстана, Украины, Молдовы, Киргизии, Чехии, Литвы, а также других стран демонстрирует успех подобных законов – после их принятия число случаев внутрисемейного насилия, по словам Алены Поповой, сокращается до 20–40 %.
Кто выступает против закона
У законопроекта много противников, в основном среди консервативной части населения и православных организаций. Глава РПЦ патриарх Кирилл уже выступил с заявлением о том, что закон о профилактике домашнего насилия «противоречит общепризнанным правовым принципам разумности и равенства», «имеет явную антисемейную направленность» и «создает условия для разжигания внутрисемейных конфликтов, в частности бракоразводных войн»[24].
Осенью 2019 г. по всей стране прошли митинги под лозунгом «Мы за семью!», «Семья – это любовь, а не насилие», «Семья – самое безопасное место» и «Не трогайте семью, госпожа Пушкина», организаторами которых выступили общественное движение «Сорок Сороков»[25], «Патриоты Великого Отечества»[26], «Мужской Путь»[27] и «Ассоциации родительских комитетов и сообществ».
Новый законопроект, по их мнению, придуман для того, чтобы «превратить семью в место, несовместимое с жизнью». Также они считают, что закон будет нарушать традиционные ценности, противоречить самому понятию семьи и православию, что он придуман феминистками, гомосексуалистами и бенефициарами зарубежных государств.
Открытое письмо президенту РФ Владимиру Путину «Мы против принятия Закона о профилактике домашнего насилия!»[28]
Законопроект, являясь порождением радикальной антисемейной идеологии феминизма и т. н. «гендерной идеологии», станет инструментом коренного и насильственного изменения самих основ российского общества, уничтожения наших традиционных семейных и нравственных ценностей. Юридически проект представляет собой воплощение механизмов, заложенных в Стамбульской конвенции Совета Европы, о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием. Борьба с «мужским насилием», согласно этой конвенции, строится на презумпции вины мужчины, представляя собой дискриминацию по половому признаку. Ратификации этого международного договора нашей страной активно добивается международное и российское феминистское лобби. При этом в Европе против него выступают общественные организации, защищающие семью и семейные ценности, представители многочисленных традиционных религиозных общин.
Согласно Стамбульской конвенции, ее участники обязаны внедрять «изменения в социальных и культурных моделях поведения женщин и мужчин с целью искоренения обычаев, традиций, которые основаны на… стереотипных представлениях о роли женщин и мужчин» (ст. 12 ч. 1). Различие природы и социальных ролей мужчин и женщин не устраивает радикальные антисемейные силы. Не случайно среди более 70 «правозащитных» организаций, выступивших в поддержку принятия закона о профилактике семейно-бытового насилия, нет ни одной организации, деятельно поддерживающей традиционные семейные и нравственные ценности. Зато среди них представлен целый ряд организаций, отстаивающих интересы гомосексуалистов и лесбиянок («Российская ЛГБТ-сеть», Ресурсный центр для ЛГБТ, Правозащитный ЛГБТ-кинофестиваль «Бок о Бок»), а также радикальных феминистских структур (Просветительский проект «Школа феминизма», Инициативная группа «Феминистки поясняют», Инициативная группа «Феминитив», Феминистская инициативная группа «Костер»,
