Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности» в статье 116 УК РФ было выделено совершение побоев в отношении близких лиц (наряду с прочими побоями из хулиганских, идеологических побуждений и т. д.), а понятие «близкие лица» расшифровывалось в примечании к статье.
Примечание к статье от 2016 г. давало четкое определение, кого Уголовный кодекс считает «близкими лицами». К ним относились супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные и удочеренные дети, родные братья и сестры, дедушки, бабушки, внуки, опекуны и попечители; в перечень также входили «лица, состоящие в свойстве с лицом, совершившим деяние», а также «лица, ведущие с ним общее хозяйство». Однако поправки к статье 116 Уголовного кодекса РФ, принятые 7 февраля 2017 г., декриминализировали семейный абьюз – из текста статьи были убраны слова «близкие лица», из-за чего мера наказания изменилась с уголовной на административную. Вместо наказания в виде лишения свободы обидчик, в отношении которого впервые возбуждали дело, должен был выплатить штраф до 30 000 рублей.
Однако многие из экспертов темы домашнего насилия считают, что денежный штраф не отвечает целям наказания. Об этом говорит, например, министр внутренних дел РФ Владимир Колокольцев: «Зачастую штраф не является серьезным сдерживающим фактором, а когда речь идет о близких людях, накладывает на семью еще и дополнительную финансовую нагрузку».
Анна Ривина, учредитель и директор центра «Насилию. нет», отмечает, что государство уравняло физические побои разной степени тяжести «с неправильно запаркованной машиной или курением в неположенном месте», так как оба преступления считаются административным правонарушением.
Председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин признал, что после принятия правок «резко поднялось домашнее насилие, в том числе над детьми».
Увеличение числа случаев домашнего насилия произошло и продолжает происходить по причине, которую невозможно предусмотреть ни одним законодательным актом, – из-за ощущения безнаказанности. В сознании насильников исключение побоев в отношении близких лиц из Уголовного кодекса воспринимается как разрешение рукоприкладства.
Бенин С. В. нанес потерпевшей около пяти ударов телескопической дубинкой. Затем, взяв рукой за подбородок, сдавил его. После чего несколько раз толкнул в область груди. У потерпевшей выявлено: два кровоподтека на лице, кровоизлияние на слизистой оболочке левой щеки, два кровоподтека на правой верхней конечности и три в области глаза, кровоподтеки и кровоизлияния образовались от ударных и сдавливающих воздействий тупых предметов.
Решение суда: штраф 15 000 руб.
Кроме этого, открылись и другие обстоятельства: возбуждение административного дела по статье 6.1.1 отнимает много сил, времени и денег, накладывает отпечаток на общее психоэмоциональное состояние. Чтобы возбудить дело, необходимо сходить в травматологию, собрать документы, обратиться в полицию, где принимают и оформляют дело и только потом передают его в суд. Однако зачастую на правоохранительных органах все останавливается. Самостоятельно узнать о приостановке дела или о судьбе заявлений потерпевшие не всегда могут. Обжаловать решение об отказе в возбуждении дела практически невозможно. В случае возбуждения уголовного дела агрессору государство предоставляет бесплатного адвоката, а жертве – нет.
Почему российский закон о декриминализации домашнего насилия – это ошибка
«Мои детство и девичество были пропитаны семейным насилием: вначале меня избивал отец, потом – отчим, далее к последнему присоединилась мама, – так начинается сообщение одной из девушек, решившей поделиться собственным опытом домашнего насилия. – Когда мне было восемь лет, отец напивался и избивал мать, мог душить ее и угрожать ножом, что зарежет, потому что она уже старая; если я бросалась на защиту, в отместку за мое предательство иногда начинал резать сам себя.
Потом родители развелись, и в доме появился отчим. Тот бил меня за все. За то, что не помыла посуду, не сделала домашнее задание, пригласила в гости с ночевкой подругу, а та пришла только через час, а не прямо сейчас. Бил ногами в коридорчике между кухней и туалетом… Мама могла прийти с мусорным ведром и опрокинуть его посередине моей комнаты.
Я резала себя, пробовала отравиться снотворным, оставшимся от отца. После моих бесед с школьной психологиней та пригласила мою мать и дала ей книгу “Как воспитывать трудных детей”. Мать с гордостью сообщила, что она героиня-мать, а я трудный ребенок. Родители перестали меня трогать только после того, как я начала пугать их, оставлять по ночам в их комнате ножи, добавлять красный перец в их ботинки и трусы, воровать деньги, выливать купленный алкоголь. Говорила при них, что буду добавлять отбеливатель в пиво, а они и не узнают. Они перестали меня бить и вообще трогать. Вместо того, чтобы бить, да и вообще меня трогать, мама с отчимом отключили интернет, отобрали телефон и планшет, разворотили, вырвав провода, монитор компьютера. В шутку я называла это “домашней войной”».
Сейчас Рите 21 год, и год назад, когда девушка съехала от родителей, ей думалось, что она навсегда избавилась от необходимости вести домашнюю войну. Однако из-за пандемии Рита вновь оказалась в квартире с матерью и отчимом. Девушка работала продавцом-консультантом в одной из международных сетей одежды, и поскольку торговые центры закрылись, лишилась стабильного заработка и была вынуждена вернуться в родительскую квартиру:
«И вот я дома: внутри, как и раньше, живет постоянный страх. Сижу в комнате; в туалет и на кухню выхожу, если уверена, что их там нет. Думала, что проработала этот страх со своей психотерапевткой, но он вернулся сразу же, стоило только переступить порог. Началось с оскорблений, перешло к попыткам удушения. Сейчас я у подруги. Ничего не изменилось, и никогда не изменится».
Шестого апреля 2020 г. генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш записал видеообращение[13], в котором рассказал, что вынужденная изоляция грозит ростом случаев насилия над женщинами:
– Насилие не ограничивается полем битвы. Для многих женщин и девочек угроза насилия там, где они должны находиться в безопасности, с каждым днем становится все больше. В некоторых странах, – заявил генсек, – количество обращений в службы поддержки женщин увеличилось вдвое. Местные группы поддержки закрыты, количество фондов сократилось, некоторые убежища для пострадавших закрыты, некоторые переполнены.
О том, что пандемия COVID-19 ухудшила ситуацию в отношении домашнего насилия, говорят общемировые данные: 1 апреля сайт Святого престола Vatican News опубликовал статью[14], в которой рассказал об увеличении числа случаев домашнего абьюза во Франции, Великобритании и Австралии. В Китае и многих других странах (Тунисе, США и пр.) сложилась аналогичная ситуация.
Большое внимание общественности привлекла ситуация[15] из Италии: молодой человек задушил свою девушку, решив, что та заразила его COVID-19. Позже выяснилось, что тесты на инфекцию и у подозреваемого, и у жертвы были отрицательными.
Пока весь мир старается обезопасить жертв
