равно способствовал смягчению антигерманских настроений в среде парижской моды72.
Высокая мода и галантерея
В 1910 году парижские кутюрье попытались утвердить свою профессию, дистанцировавшись от «галантереи» (confection), как в то время называлось швейное производство во Франции. Несколько парижских универмагов, самым известным из которых был La Belle Jardinière, производили готовую одежду и униформу для мужчин и женщин. Производство готовой одежды во Франции было разделено между ателье при универмагах, мастерскими, независимыми от розничной торговли, и частными лицами, работающими на дому. Покупатели, как правило, рассматривали предлагаемую магазинами одежду как функциональную, но в то же время довольно неряшливую, поскольку в отсутствие эффективной стандартизации размеров она зачастую не сидела по фигуре. В 1910‑х годах были основаны две более крупные и современные швейные мануфактуры. Марсель Буссак, молодой текстильный промышленник, основал свое «Коммерческое бюро хлопковой промышленности» (Comptoir de l’Industrie Cotonnière) в 1911 году. Во время Первой мировой войны он занимался поставками товаров для французской армии. Несколько позже предприниматель приступил к реорганизации «Бюро» и различных мелких фирм; в 1917 году он преобразовал компанию в акционерное общество, организовав промышленное производство текстиля и готовой одежды, в частности через дочернюю фирму La Toile d’Avion. Вторым из этих инновационных производств стало «Парижское галантерейное общество» (Société Parisienne de Confection). В 1916 году на волне растущего интереса к французской готовой одежде его основал Теофиль Бадер, владелец универмага Les Galeries Lafayette. Бадер и Буссак рационализировали производство и в последующие годы построили современные фабричные цеха, в которых появилась возможность реализовать промышленную модель массового производства. Это ознаменовало разрыв как с кустарными, так и с от-кутюрными производствами прежних лет. В 1910 году работодатели отраслей высокой моды (фр.: couture) и галантереи (фр.: confection) решили разделить свои синдикаты, история объединения которых отсчитывалась с 1868 года. Действительно, первые ателье высокой моды, например дом Чарльза Ворта, упоминали в рекламных сообщениях, что производят галантерейные изделия или готовую одежду, а также предметы высокой моды. В 1910‑х годах, когда французская галантерейная промышленность активно развивалась, фирмы высокой моды стремились добиться независимости от новой формы производства. После разделения синдикатов кутюрье собирались в Синдикате высокой моды73.
Война сильно повлияла на условия жизни в тылу. Рабочие, их профсоюзы и синдикаты работодателей регулярно обсуждали вопрос заработной платы. Наиболее остро встала необходимость определить, следует ли производить оплату сдельно, то есть по результатам работы, или в виде почасовой оплаты, основанной на времени, затраченном работниками. Другим камнем преткновения стала продолжительность рабочего дня и рабочей недели. В декабре 1913 года, в напряженное для индустрии время года накануне рождественских праздников, представители работников высокой моды обратились в Синдикат с просьбой организовать их рабочие недели по аналогии с «английской неделей», что в то время означало закрытие мастерских в полдень по субботам и выходной день по воскресеньям. Но работодатели ответили, что переход на «английскую неделю» нанесет ущерб их профессии, поскольку субботы – дни покупок, вечеринок и балов74. В начале войны ателье высокой моды, в том числе и те, которые входили в Синдикат высокой моды, решили снизить почасовую заработную плату. Работникам модной индустрии становилось все труднее сводить концы с концами. В 1917 году условия их труда, характеризовавшиеся долгим рабочим днем и зарплатой всего в пятьдесят сантимов в день для начинающих подмастерьев, стали невыносимыми, а патриотический настрой, связанный с военными действиями, иссяк, поскольку казалось, что война никогда не закончится. С 11 по 23 мая в индустрии высокой моды прошли массовые забастовки, начавшиеся в модном доме Jenny. Несмотря на пропагандировавшийся в то время идеал сохранения единого тыла, пик забастовочного движения во Франции пришелся на 1917 год. Наибольшее число забастовок было организовано в текстильной и швейной промышленности: 360 забастовок, в которых приняли участие 125 272 человека75.
Среди членов Синдиката не было единого представления о том, как вести переговоры с рабочими. Известно, что несколько его членов, в частности Эжен Эн, возглавлявший ателье Aine-Montaillé и специализировавшийся на производстве траурных платьев, были осведомлены о социальных проблемах в своей профессии. Производство траурной одежды отличалось очень высокой скоростью работы, чтобы выполнить заказ вовремя, поскольку ее заказывали к точному времени похорон; это создавало значительную нагрузку на работников. Эн также был известен в индустрии своей политической склонностью к социальному католицизму. И Эн, и Пакен согласились встретиться с христианскими профсоюзами, в частности с Французской конфедерацией христианских трудящихся, в которой состояли многие работники модной индустрии, но они по-прежнему не реагировали на требования рабочих-коммунистов, независимо от того, состояли те в профсоюзах или нет76.
Во время забастовок 1917 года опасения по поводу политической нестабильности усугубили экономическое давление, из‑за чего Эну и Пакен, ведущим фигурам Синдиката, было необычайно трудно убедить всех его членов прийти к соглашению о заработной плате рабочих. Тем не менее члены Синдиката высокой моды и другого профсоюза работодателей, Палаты портных и кутюрье, создали комиссию по забастовкам и предложили Пакен стать ее председательницей. В результате переговоров с рабочими были удовлетворены два их требования: повышение почасовой оплаты труда и переход на «английскую» рабочую неделю. Представители трудящихся приняли условия соглашения, но в рядах работодателей возникли разногласия; некоторые члены синдиката сочли, что Пакен слишком легко уступила требованиям работников. Почасовую заработную плату скорректировали еще до принятия новых правил. В результате прений Эн покинул пост председателя Синдиката, и Пакен заняла его место с целью завершения трудовой реформы. В конце Первой мировой войны карьера Пакен клонилась к закату. В 1919 году она покинула пост председателя Синдиката, а в следующем году оставила руководство своей фирмой, передав дизайн коллекций дома Paquin своей ассистентке Мадлен Уоллис77.
На рубеже веков американцы, благодаря их значительным недавно нажитым состояниям, стали самыми крупными закупщиками одежды от-кутюр. Растущий средний класс в США также стремился получить доступ к модным товарам. Они пришли на смену клиентуре XIX века, состоявшей из французской высшей буржуазии и аристократов из различных европейских стран и России78. Революция 1917 года перевернула мир большинства клиентов высокой моды с ног на голову, и некоторые русские дворянки, бежавшие от нового режима, превратились из самых взыскательных клиенток ателье от-кутюр в лучших предпринимателей отрасли и востребованных работников. Чтобы прокормить себя в изгнании, разорившиеся аристократы из России и Центральной Европы обретали профессию в тесном мире парижской моды. Несколько человек открыли свои собственные дома высокой моды в Париже: дома Irfe, Kitmir и Myrbor были основаны русскими эмигрантами и привнесли в парижскую моду новые навыки и эстетику. Дом Kitmir, например, специализировался на вышивке бисером и сотрудничал с новой, инновационной кутюрье Габриэль Шанель. Еще одной группой эмигрантов, с 1910‑х годов все активнее входивших в парижский мир моды, стали многочисленные армянские переселенцы, бежавшие от насилия и геноцида в Османской империи. Многие открывали небольшие предприятия по пошиву одежды, обуви и оптовому производству одежды от-кутюр. По обе стороны Атлантики портновская отрасль быстро поглотила волны иммигрантов и интегрировала их в культуру модной индустрии79.
Покидая Британию
Продажи дома Paquin выросли в 1913 году, но годом позже последовали убытки. Впервые с момента своего основания в 1896 году компания Paquin Ltd не выплатила акционерам никаких дивидендов80. Непогашенные долги привели к еще большим трудностям. В конечном счете риск, связанный с неплатежами, ударил по дому: когда началась война, многие клиентки Paquin, заказывавшие одежду с отсроченной оплатой, не оплатили счета. Чтобы выжить, дому Paquin пришлось задействовать свои резервы. Консервативная стратегия, благодаря которой фирма накопила максимальную сумму денежных резервов, предусмотренную в ее уставе (150 000 фунтов стерлингов), и отказалась выплачивать их акционерам, принесла свои
