class="p1">– Тогда вряд ли.
– Но ведь вы руководствовались какой-то логикой, когда прятали дневник.
– Да, – мужчина вздохнул, как мне показалось, немного смущенно. – Но моя логика иногда такое может отмочить…
– Понятно, – поморщилась я.
Посидев с Енсеном еще немного, я сняла с него шапочку, забрала накопитель и отправилась к себе. Операции у меня стояли только после обеда, поэтому еще было время, чтобы проанализировать все то, что удалось собрать за эти дни.
Найдя пустой кабинет, я заперлась там вместе со смартбуком и погрузилась в дебри энергологии. По диктофонным записям составила временную схему наших разговоров. Соотнесла ее с записью мозговой активности. Выделила зоны, которые были мне наиболее интересны. И уже в этих зонах стала искать что-нибудь такое, что могло сойти за аномалию.
Долгая, кропотливая и утомительная работа. Мне приходилось рассматривать энергоканалы в разных масштабах, сравнивать одни и те же зоны в разное время, чтобы выделить типичные и атипичные активности. Хорошо еще, что я сразу определила, на какой временной промежуток стоит обратить особенно сильное внимание, и сосредоточилась на том моменте, когда Енсен увидел открытки.
Я просидела за смартбуком до самого обеда. Потом быстро перекусила в ординаторской под задумчивыми взглядами коллег и побежала на операцию, где мы чинили очередной поврежденный позвоночник. Вернувшись из операционной, не стала отдыхать и снова закрылась в кабинете.
Безумная работа. Но в итоге она принесла свои плоды. Кажется, мне удалось найти то место, где энергия вела себя не так, как должна была.
Откинувшись на спинку кресла, я устало вздохнула и закрыла глаза, чтобы дать им отдых. Неужели мне удалось? Неужели я нашла место, каким-то странным образом поврежденное или заблокированное Гнилью? Эх, посоветоваться бы с кем-нибудь. В обычной ситуации я бы спокойно пошла к заву Линдену, он отличный энерголог. Но Хейден сказал, что доверять нельзя никому. Ведь кто-то в нашей больнице может вольно или невольно помогать дхармийцам. Хотя в это совсем не хочется верить…
Моя рука потянулась к смарту. Я задумчиво открыла список контактов, раздумывая, кому можно позвонить. И меня осенило. Март Рингер. Вот уж кто точно никак не связан с нашей больницей и при этом именно тот специалист, который подойдет лучше всего.
Написав ему сообщение, я стала ждать. Но видимо Март бы не занят, потому его ответ пришел сразу же, а еще через минуту мы созвонились по видеосвязи.
– Неужели нашла? – взволнованно поинтересовался Юссин муж, даже не здороваясь.
– Не уверена, но очень может быть. Смотри. – Я переключила свой смартбук в такой режим, чтобы Март мог видеть мой экран. – Левая височная доля. Если как следует приблизить участок внизу, можно увидеть вот эти перемычки.
Перемычками мы называли небольшие каналы, которые соединяли более крупные энерголинии и служили чем-то вроде запасного пути для энергии.
– Обычно перемычки никак не выбиваются из общего потока, – продолжила я. – Но вот здесь есть два подозрительных места. Я просмотрела не один час записей в динамике и кое-что нашла. Когда мой пациент думает о неком ключевом событии, энергия в них словно замирает.
– Так-так… – протянул Март. – Вижу.
– Как будто там есть что-то, что блокирует их.
– И получается застой. Вообще, застой энергии – это вещь очень-очень редкая. А полный блок, как у тебя, мне вообще попадался всего несколько раз в жизни. Обычно это результат магической травмы, которая обрывает не только связи между каналами, но и уничтожает ткани.
– Знаю, – кивнула я. – На обычной томограмме в этих местах нет никаких дегенераций. Физически мозг в полном порядке. Но там же была Гниль…
– Да, Гниль, – Март потер переносицу. – У Лилиан Лагерт, мой пациентки, ничего похожего не было. Но у нее и случай совсем другой.
– Полная утрата памяти и личности, – вспомнила я.
– Памяти – да, а вот личности… – Он задумчиво взъерошил каштановые волосы. – Сложно точно сказать, что такое личность и из чего она складывается. Лилиан забыла все: прошлое, опыт, предпочтения и симпатии. Ей пришлось заново учиться и узнавать мир. Но несмотря ни на что, у нее проявилось то, что можно было бы назвать «Лилиан из прошлого». Как и до трагедии, Лили любит цветы и устроила себе роскошный цветник. Обожает выпечку и выдумывает такие рецепты, что завидует даже моя Юсса. Никогда не повышает голос, решает все проблемы через разговор и между активным отдыхом и домашним чаще выбирает последний. А еще они с Лаксом, ее мужем, завели двух котов и собираются усыновить ребенка.
– Надо же, – задумчиво пробормотала я.
– Удивительный случай.
– Согласен. Но твой пациент – совсем другое дело.
– Да, – я спохватилась. – Так что думаешь? Я бы аккуратно простимулировала этот участок.
– Я бы тоже, – согласился Март. – Гнили у него в голове не осталось, поэтому магия подействует, как и должна. Не сразу, но блок может «разболтаться» и слететь.
– Спасибо, – я улыбнулась и благодарно склонила голову. – Ты меня убедил.
– Удачи. И держи в курсе, мне ужасно интересно, что из всего этого получится.
Попрощавшись с Мартом, я отключилась, еще раз пересмотрела энергограмму и отправилась к Енсену. Тот, завидев меня, сразу напрягся.
– Доктор, мне почему-то очень не нравится ваше лицо, – мрачно заявил он.
– Почему? – удивилась я.
– Выглядите так, как будто собираетесь меня препарировать.
– Мне кажется, я поняла источник проблемы. И сейчас мы начнем от нее избавляться.
– Я жив-то хоть останусь? – Из Енсена так и пер скепсис.
– Вы мне не доверяете?
– Не вам. Просто в принципе не доверяю тем, кто может копаться в чужих мозгах.
– Увы, сейчас у вас нет выбора, – сказала я твердо.
Енсен глянул на окно, словно прикидывал, получится ли через него сбежать, но в итоге смирился и кивнул:
– Ладно.
Я шагнула к нему, нажала на плечи, заставляя лечь, и положила пальцы на виски.
– Это не больно и не страшно, – проговорила тихо. – Я просто включусь в общий ток энергии и помогу ей идти туда, куда она должна идти. Этот блок не похож на те, что ставят менталисты, поэтому я думаю, он не настолько крепкий, чтобы выдержать мое воздействие.
– В голове щекотно.
– Это нормально. Вам просто нужно привыкнуть к чужой энергии. Подумайте о дневнике. И
