чтобы коснуться лицом земли и дать телу растянуться на траве. Даже голову поднять я мог с трудом, поэтому реже следил за солнцем и куски времени будто проплывали мимо, исчезая где-то в небытие.
Ближе к вечеру поднялся ветер и остудил моё тело, но меня это совсем не радовало. Это значило, что ночь будет холоднее предыдущей.
С наступлением темноты вернулось головокружение и возникли навязчивые мысли. Я потерялся в днях и никак не мог сосчитать, сколько же я тут вишу, — день или два? И когда вернется этот подонок Шибу? Сколько длится эта проклятая ночь⁈
С холодом и новой волной озноба пришли радужные видения и яркие образы.
* * *
Ви задумчиво постучала карандашом по железной столешнице.
— Хорошо, я запишу это новое слово к остальным фразеологизмам, и составлю отдельный словарь. У нас уже есть — Правило и Исключения, пустышки, Серые Дни, теперь и Фокус добавился. Знаешь, Эм, ты бы показался мне почти нормальным, если бы не эти твои фантазии.
— Делай как знаешь, — произнес он загадочно.
— Скажи мне, зачем ты на это пошел? На убийство господина Д? Разве овчинка стоила выделки?
— Тебе не понять.
— Ты попробуй.
— Я никогда не отпускаю жертву. Никогда. Я могу промахнуться, даже несколько раз, но чтобы не случилось, если я решился, — буду гнать добычу пока не добью. Это моя природа, моя сущность. Я могу отказаться от всех прелестей человеческого бытия, они мне не важны, но упустить жертву…нет, на это я пойти не могу.
Они замолчали, думая каждый о своем. Пора было сделать перерыв — подумала Ви, но перед этим все же решилась спросить у него прямо, расставить точки над i.
— Поэтому ты позвонил именно мне? — неожиданно поинтересовалась она. — Потому что я вела практику?
— Нет.
— Тогда почему? Из-за моего блога и опыта?
— Малыш, ты не хочешь услышать ответ.
— Я должна знать, ведь обязана объяснить читателям моей книги, по какой причине знаменитый серийный убийца позвал меня на свидание! — всплеснула она руками.
— Не обижайся, но ты просто папарацци. Пишешь низкопробное, но популярное бульварное чтиво.
— Эй, — оскорбилась она, — я криминальный журналист!
— Криминальная журналистика — это эвфемизм желтой прессы, — ухмыльнулся он. — Я выбрал тебя, потому что ты согласилась приехать без подготовки, и провести со мной последнюю ночь моей жизни. Я был уверен, что ты клюнешь.
— И с чего это?
— Ты забросила практику, чтобы стать журналистом, но и это получается из рук вон плохо. Крупные издательства отказываются с тобой работать, основной доход идет из публикаций в блоге, остальное фриланс. Не так ты себе представляла карьеру публициста. Я для тебя, словно сладкий пирожок, — книга, статьи, эксклюзив. Я выбрал тебя не оттого, что ты особенная, а совсем наоборот, — потому что ты обычная и тебе нечего терять. Твоя жизнь настолько пуста, что даже встреча с убийцей, дождливой ночью, в тюрьме строгого режима… тянет твой низ живота предвкушением. Я выбрал тебя, потому что ты пустышка и напишешь именно то, что я скажу.
Карандаш сломался в руке Ви. Вот черт, уже второй за вечер. Лицо загорелось от стыда и злости. Она пыталась нацепить на себя профессиональную маску, но это никак не получалось. Ублюдок… Какой же он ублюдок…
— Пожалуй, сделаю вид, что ничего этого я не слышала, — произнесла она стальным голосом, хоть и пыталась сделать вид, что сказанное её совсем не тревожит.
— Пора сделать перерыв, — согласился он. — У тебя кофе закончился, сходи-ка к автомату, возьми парочку. Заодно проветришься, воздухом подышишь, а то щеки раскраснелись.
Она резко встала, взяла сумочку и подошла к двери, постучала, чтобы привлечь внимание охраны.
— Эм, когда я вернусь, лучше бы у тебя было пару сногсшибательных историй, — бросила она зло, перед тем как выйти.
— Не сомневайся, малыш, — улыбнулся он.
Когда дверь за ней затворилась, его улыбка стала шире.
— Ты — одна из этих историй, — закончил он предложение вслух.
* * *
Я открыл глаза, не понимая отчего проснулся. Вокруг темнота, нет ничего кроме шума ветра и дикого холода.
Тряхнув головой посильней, я прояснил зрение, вглядываясь в одну точку, — мне не нравилось как сильно раскачиваются ветви деревьев на другой стороне полянки, у обрыва.
Заросли расступились, и из мрака выступила высокая фигура. Человек в черном костюме легкой походкой подошел ко мне и стал напротив, засунув руки в карманы.
Дерьмо. Я опять схожу с ума.
— Привет, Икари… Я смотрю, дела у тебя не очень, — сказал Аоки, жалостливо разглядывая меня. — Как же так, как же так…
Глава 19
— Аригато, дерьма ты кусок, — протянул я хрипло. — Чего приперся?
— Я бы сказал, что соскучился, но это не так, — покачал Аоки головой. — Я бы выразился иначе, — заскучал.
— Так иди, займись чем-нибудь, — пробурчал я, и уронил голову на грудь.
— Занимаюсь, — как ни в чем не бывало, заявил он. — Прямо сейчас.
Я посмотрел на него исподлобья, нет ну какой мерзавец, а? После смерти выглядит даже лучше, чем до неё.
Зачесанные назад волосы блестят, глаза отливают чернотой, кожа бледная, почти как у Музы, а губы растянуты в пренебрежительной улыбке.
— Чего тебе нужно, Ичибан? Ты же вроде сдох, — просипел я.
— Именно.
— И значит, если я тебя вижу…
— Давай договаривай…
— Мой мозг снова воспалился, и начинает играть со мной.
— Все возвращается, Ика-чан. Ты так долго держался… — Он поаплодировал. — Но похоже, внешнее давление вновь провоцирует тебя. А когда ты сорвешься, ну ты сам знаешь…
— Кровь, трупы, пожар, и снова трупы… — покивал я.
— Ага, за этим я и пришел. Посмотреть. Слушай, какого хрена ты творишь, Рио?
— Ты о чем?
— Так долго тянешь, скука смертная. Ты же сам просил меня отдать тебе ту удочку, помнишь? Так почему все снасти в пыли⁈
— Пошел ты… Я вырвал эту удочку из твоих мертвых рук, — прорычал я.
— И повесил на стену, — хмыкнул он. — Подумать только, какой-то мелкий недоносок якудзы сотворил с тобой такое. Раньше бы ты не позволил так над собой издеваться.
— Я был вынужден играть, — попробовал
