Дверь приоткрылась.
— Ждать! — бросил мне через плечо лейтенант.
Он внезапно стал очень бледным. Глубоко вздохнул, будто перед прыжком в ледяную воду, и стремительно перешагнул порог. Дверь захлопнулась.
Я остался в коридоре один. Охранники нагло рассматривали меня с легкими, ехидными улыбочками на узкоглазых рожах. Их явно веселил мой внешний вид. Молодой русский в слишком большой для него шубе. Очередной проситель, которого сейчас выкинут за шкирку.
Я в ответ уставился на того, что слева. Не мигая. Как удав на кролика. Через десять секунд китаец перестал улыбаться. Через двадцать — отвел глаза и нервно переступил с ноги на ногу. То-то же.
Время тянулось как патока — медленно и мучительно долго. Наконец дверь открылась. На пороге появился лейтенант. Лицо у него было напряженным. Он сделал мне жест рукой — заходи.
Я шагнул внутрь.
Кабинет впечатлял. Высокие потолки, тяжелые бархатные шторы. За массивным резным столом, на котором идеальными, маниакально ровными рядами лежали картонные папки, сидел полковник Ли.
Сухой, поджарый, в безупречно отглаженном френче цвета хаки. Его лицо напоминало маску. Он смотрел на меня с прищуром. Изучал, сволочь. Взвешивал мою стоимость.
Я не стал ждать, пока предложат сесть. По-хозяйски, не торопясь подошел к столу, отодвинул тяжелый стул с высокой спинкой и опустился на него. Расстегнул шубу, закинул ногу на ногу, сцепил пальцы в замок на колене.
Молчание затягивалось. Это была игра в гляделки. Кто первым отведет глаза — тот проиграл позицию. Я не отвел.
— Вы слишком уверенны в своих силах, молодой человек, — тихо, очень чисто произнес Ли по-английски. — Мой лейтенант говорит, вы хотите купить эшелон. Но все эшелоны должны проходить проверку и ваша показала, что в вагонах есть больные. То есть, карантин неизбежен. А вы хотите, чтоб мы нарушили правила.
Я посмотрел на полковника прямо, тяжело, с легкой скукой в глазах.
— Оставьте эти сказки для своих солдат, — Говорил тоже на английском. Вот и пригодился буржуйский язык. — Мы оба прекрасно знаем, что в моем эшелоне нет тифа. Но я пришел сюда не просить, как вы подумали. Я пришел поделиться с вами ценной информацией. От которой зависит, что именно вы будете делать завтра. Пить чай в этом комфортном кабинете или же объясняться перед генералом Чжу Цинланем в расстрельном подвале.
Ли замер. Тонкие, как нити, усы над его верхней губой едва заметно дрогнули. Упоминание имени Главноначальствующего КВЖД сработало как заклинание.
— Вы смелы, — процедил полковник, чуть подавшись вперед. — Но генерал Чжу далеко, в Харбине. И прямо сейчас мы не можем проверить достоверность ваших слов. А мои солдаты — здесь. За дверью.
— Генерал Чжу всегда рядом, когда задеты его личные финансовые интересы, — я тоже подался вперед, сокращая дистанцию.
Внезапно кожей ощутил чужое, крайне пристальное внимание. Так себя чувствует человек, на которого смотрят через оптический прицел. Слишком знакомое ощущение. Липкий холодок прошел по спине точно между лопаток.
Я бросил быстрый взгляд в сторону. За бархатной портьерой в углу кабинета угадывался силуэт. Скрытая охрана. Меня держат на мушке. Понятно.
— Послушайте, господин Ли, — продолжил, не меняя тона. — В этом составе едут ценные специалисты со своими семьями. Инженеры, врачи, техники. Люди, которых генерал Чжу ждет в Харбине для своего личного проекта. Очень надеюсь, что вы, как умный человек, не будете спрашивать о сути данного проекта. Информация, само собой, секретная. Если сейчас не пропустите нас, если решите кого-то ссадить, я лично позабочусь о том, чтобы Чжу Цинлань узнал — комендант станции "Маньчжурия' уничтожил его будущую прибыль, просто потому, что у него выдалось плохое утро.
Я блефовал по-черному. Нагло. Нахраписто. Шел ва-банк с пустой парой на руках.
Полковник задумался. В нем началась нешуточная, борьба. Проверить мои слова о генерале Чжу он никак не может. А вдруг это правда? В «бизнесе» эпохи милитаристов, как и в девяностые, животный страх перед вышестоящим боссом всегда перевешивал любые правила.
— У вас есть доказательства ваших полномочий? — Ли прищурился еще сильнее.
— Доказательства? — я снисходительно усмехнулся. — Доказательством будет ваша голова с дыркой в затылке, если вы рискнете под предлогом отсутствия каких-то там бумажек, пойти против интересов генерала Ли. Действительно хотите поиграть в эту опасную игру, полковник? Поставить свою жизнь против моих слов?
Ли не успел ответить. В дверь тяжело постучали.
Лейтенант, всё это время жавшийся к стене, быстро метнулся, приоткрыл створку.
В проеме стоял Тимофей. Сзади маячил китайский конвойный. В руках вахмистр держал свернутую папаху. Она очень откровенно и явно оттягивала ему руки.
— Павел Саныч! — гаркнул вахмистр через порог, игнорируя лейтенанта. Впрочем на полковника Ли Тимохе тоже было наплевать,— Принес, как велели! Собрали взносы.
— Пропустите его, — бросил я лейтенанту тоном хозяина.
Проверяющий вопросительно посмотрел на свое начальство. Полковник коротко кивнул.
Тимофей тяжелым шагом подошел к столу. Глянул исподлобья, развернул края папахи и одним движением вывалил содержимое на полированную столешницу.
Золотые портсигары, кольца с камнями, тяжелые кресты, серебряные рубли, скомканные денежные купюры всевозможных образцов. Горка богатства, собранная с десяти вагонов отчаявшихся людей. На самом верху тускло блестел белый крест Святого Георгия. Барон… Отдал самое дорогое.
Я наклонился вперед и двумя руками подвинул эту кучу поближе к полковнику.
— Вот мои доказательства, господин Ли. Мы ведь понимаем, насколько тяжело и сложно управлять столь огромной станцией. Расценивайте это как признание вашей значимости. Надеюсь, нашего скромного взноса хватит, чтобы покрыть «санитарные издержки»?
В кабинете стало тихо.
Полковник не сводил глаз с золота. Калькулятор в его голове выдал итоговую сумму, и она перевесила любые сомнения.
— Хорошо, — наконец произнес он, облизнув сухие губы. — Я пропущу. Мы оформим как спецгруз. Так проще. Не придется выдавать документы каждому. Сколько вагонов со специалистами генерала Чжу?
— Все. Все десять вагонов, — сообщил я с милой улыбкой. — Ну и конечно, платформы с углем, водой тоже считаются. Еще мне нужны бумаги. Настоящие транзитные документы. Не собираюсь на каждой станции объяснять местным царькам, кто я такой.
Ли скрипнул зубами. Его сухая рука с длинными ногтями медленно потянулась к золоту и накрыла кучу. Он сейчас очень сильно напоминал пресловутого Голума. Так и казалось, полковник ляжет на свою добычу грудью и прошипит:'Моя прэ-э-э-элесть…"
— У вас ровно час, князь. Через час эшелон должен исчезнуть с путей моей станции.
Полковник выдвинул ящик стола. Вынул два плотных, желтоватых бланка казенной бумаги.
